Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы


К юбилею Великой победы продолжаем серию публикаций про Ольшанский Бессмертный полк.

***

Монахиня Амфилохия (Уткина)

Мой прадедушка (папин дедушка) Георгий Густавович Вегман.

Он был выслан из Москвы как «лицо немецкой национальности». Георгий Вегман в родной город вернулся только за три года до кончины. И умер он не в Харькове, как написано в Википедии, а в Москве. 

По его проектам осуществлялось активное восстановление из послевоенной разрухи городов Керчи, Жданова (ныне Мариуполь), Харькова и Запорожья: построены целые районы и жилые кварталы, спланированы проспекты, улицы и площади, разбиты парки, сооружены многоквартирные дома, производственные здания, кинотеатры.

Воспоминания моей бабушки, дочки Г.Г.Вегмана Вероники:

В 1941 году началась война. Наш дом в Москве тогда был одним из самых высоких. На чердаке устраивали дежурства. Насыпали песку для гашения бомб. И вот в начале зимы начали бомбить, и бомба, пролетев над крышей, упала рядом, разбив начисто трехэтажный особняк. В нашем доме вылетели все стекла.

Помню, на кухне мы с папой стояли в зимних пальто над газовой плитой. Он плакал, потому что 4-й раз с рюкзаком ходил в военкомат, но его на фронт не брали из-за того, что он был немцем по национальности. У него не было военной специальности, но папа специально изучал фортификационные сооружения.

Тогда папа преподавал в МАРХИ и работал по декорации объектов маскировки. Его начали вызывать на Лубянку. В начале 44-го забрали Сашу, папиного старшего брата — Александра Густавовича Вегмана, он работал в отделе экономики строительства Академии архитектуры СССР и занимался экспертизой крупных объектов. Его семью выслали в Новосибирск. Тут настала и наша очередь, и уже ничего нельзя было сделать.

Нас выслали из Москвы в Харьков, который только что освободили. На Курском вокзале мы прождали поезда двое суток. Вокруг ходили милиционеры и говорили, что если мы сейчас не уедем, они пошлют нас еще дальше.

В Харьков мы приехали серым пасмурным утром 17 декабря 1944 года. Снега не было. Из поезда вышли на площадь, где на тюках сидели люди. Мы сложили в кучу свой скарб и сели на него. Было очень холодно. Маму накрыли пледом, она уснула. Папа сразу же ушел искать Горстройпроект, куда он как бы был командирован. Потом получили комнату, папа где-то достал буржуйку, и уже можно было жить.

***

Вспоминает моя бабушка (мамина мама) архитектор Маргарита Михайловна Семёнова:

Был летний день 22 июня 1941 года… Меня отправили в пионерский лагерь. Сбор был в кинотеатре на Поварской (Дом кино). И как гром среди ясного неба по радио голос министра иностранных дел Молотова: «Немцы, без объявления войны, перешли границу нашей Родины».

Я сразу поехала в свою школу. Там собрались ребята из 10 и 11 классов. Все горели желанием помочь своей стране: мальчики хотели идти в ополчение, а девочки записаться в школу медсестер.

В Москве каждую ночь были налеты немецкой авиации. Наш дом находился на Садовнической близ Устьинского моста, со стороны Раушской набережной крыло дома соседствовало с ТЭЦ, а на противоположном берегу — Кремль: все объекты для бомбежки, поэтому наш дом сильно пострадал. Было принято решение о немедленной эвакуации всего дома.

Мы ехали в Башкирию в вагонах для скота целую неделю, в самую глубинку — Юмагузский район, в русскую деревню, где нас разместили в избах вместе с хозяевами.

Весной 1943 года была объявлена мобилизация комсомольцев на восстановление Сталинграда. Я, не раздумывая, поехала в районный отдел комсомола и записалась в число выезжающих комсомольцев в Сталинград…

750 комсомольцев из разных уголков России ехали в товарных вагонах больше недели с частыми остановками, так как пропускались в первую очередь военные эшелоны, которые везли вооружение и технику с Урала на фронт. Подъехав к Сталинграду, мы увидели жуткую картину разрушенного до основания города — от домов остались только руины. Город был мертв.

Наш эшелон направили на восстановление Сталинского тракторного завода: это был огромный поселок, который тоже был разрушен полностью. Поселили нас в двух больших бараках. Спали вповалку на соломе, сами готовили еду из вермишели и яичного порошка — «даров Америки». Бывали курьезные случаи. При готовке обеда или ужина котелок с содержимым улетал вверх, оставляя всех без еды. В земле оставалось еще много патронов.

Бабушка Рита с мамой Софьей Ивановной Соловьевой

Работали мы по 8-10 часов: восстанавливали цеха завода, разбирали завалы, очищали уцелевшее оборудование. Мы работали в кузнечном цехе — сердце завода. Кузнечный цех первым приступил к ремонту и восстановлению танков Т-34.

На заводе был организован музей с образцами немецких снарядов и мин, так называемых «подарков». Немцы закладывали взрывчатые вещества в различные предметы: портсигары, авторучки, бритвенные приборы и др. Они поражали лица, руки, наносили раны… Были случаи, когда наши мальчики по 15-16 лет «попадались» на эти «подарки».

Цех стоял под открытым небом, в нем сохранились только огромные пятитонные молоты и агрегаты ножниц для резки металла. Вновь приехавшие на тракторный завод по мобилизации комсомольцы, в основном девушки из деревень, сильно отличались от нас, проработавших полгода. Это были краснощекие девчушки — «кровь с молоком», и их поставили подручными к кузнецам подавать раскаленные куски металла для ковки.

Не прошло и месяца, как на глазах они стали блекнуть. Исчез румянец, погасли голубые глаза, и реже слышался их веселый смех. Работа была непомерно тяжелой. Никогда не забуду, как в одну холодную ночь, когда мы работали в ночную смену, я вдруг услышала истошный крик. У огромных ножниц по резке металла работала наша комсомолка Шура Овсова. Она левой рукой подправляла железный прут, и огромная гильотина ножниц отрезала кисть ее руки. Это было большим горем для нас всех. Шура осталась инвалидом на всю жизнь.

***

По проекту другого дедушки, архитектора Валентина Ивановича Уткина, в 1994 году на территории бывшего концентрационного лагеря Дахау (Германия) в память о соотечественниках, погибших в Дахау и других концлагерях Третьего рейха, был построен храм-часовня Воскресения Христова. Воздвигнут в стиле деревянных шатровых церквей русского севера и воплощает в себе характерные черты их особой строгой красоты.

Статья в Википедии: Храм-часовня Воскресения Христова в Дахау

***

А мама, архитектор Елена Михайловна Марковская (23.01.1954 – 14.03.2015), в 1979 году стала автором памятника студентам и преподавателям Московского архитектурного института, павшим за Родину в годы Великой Отечественной войны.

Елена Михайловна Марковская

Дочь архитектора Михаила Федоровича Марковского, мама в момент проведения конкурса на памятник была студенткой IV курса. Разрабатывая проект памятника, она предложила для него очень лаконичную форму, которая представляла собой горизонтальную композицию из красного гранита (выбирала его сама), «рассеченного» посередине и напоминающего разорванный архитектурный меандр. На фронтальной части выбиты даты «1941-1945», а сбоку надпись «Студентам и преподавателям Московского архитектурного института, павшим за Родину в годы Великой Отечественной войны».

Каждый год, в канун Дня Победы, студенты и преподаватели МАРХИ возлагают к памятнику цветы и вспоминают павших героев.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Дорогие гости нашего монастыря!

Мы приветствуем вас на новом сайте нашей молодой обители.

Монашеская жизнь в Ольшанке началась всего шесть лет назад, и сейчас мы, можно сказать, проходим этап монастырского «младенчества». Мы очень рады, что вы с нами, что Ольшанка с её неиссякаемой отрадой и утешением есть и в вашей жизни, и приглашаем строить этот монастырь вместе.
Вы можете оставить разовое пожертвование или подписаться на ежемесячную помощь нашей обители.

Мы с любовью молимся о всех наших жертвователях и всегда ждем на совместную молитву!

Другие записи этой рубрики

Пора!

Они, святые, однажды приняли волевое решение протянуть Господу свою руку, сказав Ему: «Спаси нас, утопаем»!
Но кто сказал, что того же самого не можем сделать мы?

Читать полностью »