Ещё сегодня престольный праздник нашего храма в честь Великого святого. Литургию совершал протоиерей Георгий Кузнецов из Коростеня — друг нашего монастыря. 

Также сегодня нашу обитель посетил высокий гость — Митрополит Одесский Агафангел. Один из старейших иерархов УПЦ, глубоко нами почитаемый. 

Ещё один сегодняшний наш гость — архидьякон Пимен также из Одессы. 

Архидьякон Пимен: «55 лет служу Господу»

Благодарим Господа за такой насыщенный благодатью день!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Освящён наш Онуфриевский храм!
• В склепе Онуфриевского храма захоронены останки павших воинов
• Воздвижение креста на храм прп.Онуфрия Великого
• Храм прп.Онуфрия в Ольшанке: фотолетопись строительства

«Оставил по себе очень красивый, светлый и спасительный след»

Сегодня, дорогие братья и сестры, мы наслаждаемся воспоминанием праздника Крещения Господня, который ещё называется Богоявлением.

Спаситель пришёл на землю и принёс людям благодать спасения. В Своём рождении Он подарил человечеству потерянный рай. Ведь грех поразил не только человека, но и всю окружающую его природу. И, приняв на Себя человеческую плоть, Господь исцелил человечество. Своими Божественными стопами, которыми ступал по земле, освятил землю. Своим дыханием освятил воздух. А Своим Крещением, когда крестился во Иордане, чтобы «исполнить всякую правду», освятил водное естество.

Господь крестился ещё для того, чтобы было явлено таинство Святой Живоначальной Троицы. Мы знаем из Божественных откровений, что мир сотворила Святая Живоначальная Троица — едино Божество, едина Сила, Три Лица и Три Действа. Отец Небесный восхотел сотворить мир, Сын сотворил, а Святой Дух освятил и оживотворил.

И на Иордане Господь вновь открыл человечеству эту великую тайну Троического Божества. Когда Вторая Ипостась Святой Живоначальной Троицы пребывал в водах Иордана, отверзлось небо и Святой Дух в виде белого голубя спускался на Спасителя. И был слышен голос Небесного Бога и Отца, сказавший: «Это Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение». Чтобы постигнуть эту тайну, быть общником этого блаженства, в котором пребывает Божественная Природа, мы должны креститься во имя Святой Живоначальной Троицы — Отца и Сына и Святого Духа.

Множество людей приняли крещение и стали верными исполнителями закона Божия. И одного из таких великих христиан, великих подвижников мы сегодня вспоминаем — основателя этой святой обители преподобного Иону Киевского. Он не так давно жил на земле, построил этот монастырь и оставил по себе очень красивый, светлый и спасительный след.

«Благодатные утешения даются даже не за подвиги, а за смирение»

Преподобный Иона прожил очень сложную жизнь. Сложную, но духовно богатую — насыщенную подвигами, борениями с собой и духами злобы и вместе с тем благодатными утешениями, которые Господь посылал ему на протяжении всей его земной жизни.

Если бы человек не испытывал от Бога утешения, то не мог бы не то что подвиги совершать — не мог бы жить.

Пока мы имеем от Бога благодатную радость, для нас жизнь — это жизнь. Если Бог благодатную радость отнимает, жизнь становится мучением. Тогда жизнь — это смерть.

Преподобный Иона проводил жизнь, наполненную благодатными посещениями и утешениями, которые даются даже не за подвиги, а за смирение. Разумный подвиг приводит человека к смирению, а смирение делает его способным вмещать в себе Божественную благодать.

И мы сегодня находимся в том месте, где преподобный подвизался, где он трудился и завершил своё земное странствование. И хотя положил начало своего пути в Сарове под духовным руководством святого Серафима Саровского, но потом Бог повёл его своими путями и привёл на киевские горы. Здесь, во исполнение благословения апостола Андрея, преподобный воздвиг эту обитель, где и поныне прославляется святое имя Божие.

«Даже если все вокруг меня будут плохими, я должен стараться быть хорошим»

В апостольском чтении сегодня мы слышали слова: «Носите тяготы друг друга и тако исполните закон Христов». Преподобный Иона носил бремена человеческие. К нему приходили люди за духовным наставлением, и он с терпением принимал и выслушивал всех.

Сейчас модно исправлять других, указывать на чужие ошибки, только не касаясь своих собственных. «Тот плохой, другой плохой, третий плохой. Поэтому я не могу быть хорошим», — вот такое самооправдание. Но всё это не может быть причиной оставаться плохим мне самому. Тот, кто рядом, может быть каким угодно. Даже если все вокруг будут плохими, я должен стараться быть хорошим.

Начало духовного восхождения начинается с того, что я принимаю всех такими, какие они есть, терплю их во имя Бога и работаю над собой, занимаюсь своей душой.

Сегодня так мало людей, которые именно это делают. Все исправляют мир, корректируют человечество, а себя не могут поднять ни на малую йоту по ступеням духовного совершенствования.

Преподобный Иона — яркий пример того, что исправление мира начинается с исправления самого себя. Если я хочу, чтобы кто-то стал лучше, то должен просто молиться за этого человека. Не наставлять его, не вразумлять, не обличать. Проповедь самоисправления — самая сильная. Слово столько не может сделать, сколько делает личный пример.

И преподобный Иона — свидетельство тому. Он всегда был делателем внутренней Иисусовой молитвы. Всегда находился умом в своей душе, в своём сердце и следил за собой, прогонял оттуда врагов и открывал душу для Бога, для совершения воли Божией. Достиг высокой степени духовного совершенства и прожил, между прочим, более 100 лет, хотя не беспокоился о своём здоровье так сильно, как мы сейчас это делаем.

Пусть Господь молитвами преподобного Ионы помогает нам любить Бога, не словом, а житием своим стараться жить по священным Божественным законам. Любить ближних такими, какие они есть. И наблюдать за своей душой, чтобы у нас там не появился корень зла — горький корень, который отравит всю жизнь нашу.

Тогда Божие благословение будет с нами. И наша жизнь земная станет для нас не тем уделом, где человек мучается, страдает безутешно, а путём, который мы пройдём легко, с благодарностью Богу, и достигнем вечного спасения на небе во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава, честь и поклонение ныне и в бесконечные веки. Аминь.

***

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• «Как это так, запросто говорить с Богородицей?» — епископ Иона о первом впечатлении от жития преподобного Ионы Киевского
• «Я не умер, а я жив. Духом я с вами»
• «Разве ты оставлен?»
• Благоуханные мощи преподобного Ионы Киевского
• Преподобный Иона Киевский — мученик после смерти
• Загадка портретов преподобного Ионы

— Ваше Блаженство, как монахам в условиях сложной современной жизни достичь степеней духовного совершенства, которые записаны в заповедях блаженств?

— Как-то к одному духовному и опытному старцу подошли люди с вопросом: «Отче, а что такое монашество?» Старец ответил: «Монашество — это блаженство». И рассказал, что когда человек приходит в монастырь, то его начинают учить любить Бога и ближнего. Любовь к Богу проявляется через исполнение заповедей Божиих, через предание себя воле Божией. Потому что через послушание человек привыкает подчинять себя воле Божией, у него восстают его личная гордыня, недобрые привычки, навыки, которые он приобрел во время своей жизни в миру, в нем начинается духовная брань. И в этой духовной брани, борьбе, послушник убеждается: если Бог не поможет ему что-то сделать, то он сам этого не сделает.

Когда послушник приходит к познанию того, что мы — ничто, горстка земли, а Бог — всё, то это состояние называется нищетой духовной. И об этом начальном уровне духовного восхождения говорится в заповедях блаженств: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».

Когда монах начинает понимать, что он слаб, ничтожен, немощен, а Бог всё делает, у монаха появляются слёзы, он начинает плакать. Плакать из-за того, что своей гордыней оскорблял и оскорбляет Творца и Бога, Который не заслуживает никакой обиды, Который делает человеку только добро, Который есть Любовь и Милосердие. Когда человек начинает плакать о своих немощах, о том, что он оскорбляет Бога, тогда он сходит на вторую ступень духовного совершенства, как об этом сказано: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

Когда монах поднимается выше, то от плача у него рождается кротость — такое состояние, когда человек, если видит того, кто согрешает, то не осуждает такого человека, а сочувствует ему, жалеет его. И это состояние сострадания к падшему грешнику называется кротостью. А в Святом Евангелии сказано: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», — то есть монах или просто человек, который становится кротким, наследует землю своего сердца.

У кроткого человека проявляется стремление правды Божией.

Человеческая правда, какой бы ни была красивой, несет за собой смерть. Божия правда, какой бы ни была горькой, влечет за собой жизнь.

А об этом сказано: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся».

Когда монах или простой человек приходит в состояние жажды правды Божией, от этого у него рождается милосердие. Он становится милосердным не только для тех, кто рядом, кто делает ему добро; он милует и жалеет тех людей, которые согрешают, которые его обижают, ненавидят. А о таких сказано: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».

Когда человек достигает степени милосердия, то оно изгоняет из человеческой души всю злобу, ненависть, неприязнь, и душа такого человека становится чистой, ее наполняет Божья благодать, и об этих людях сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».

Когда благодать Божия приходит в душу человека, то наполняет ее такими чувствами, как счастье, радость, и одним из главных совершенных духовных чувств — чувством мира. Человек наполняется Божьим миром, он становится миротворцем, так как имеет в себе Божий мир и излучает его на всех остальных, кто живет рядом с ним. Этот человек не проповедует мир с высоких трибун и кафедр, он просто несет его, от него исходит мир Божий. И о таких людях сказано: «Блаженны миротворцы, ибо они нарекутся сынами Божиими».

Эта честь называться сыном Божьим, Божьим чадом, является самым высоким достоинством, которого человек должен достичь и должен достигать.

Когда человек достигает этой высокой ступени, то духовно несовершенные люди не понимают его и из-за духовной зависти без всяких причин, а только потому, что этот человек живет по Богу и с Богом, часто гонят, ненавидят его, говорят на него неправду. Но он ни на кого не обижается, он любит своих врагов, благословляет тех, кто его проклинает, молится о тех, кто его обижает. И о таких людях сказано: «Радуйтесь и веселитесь, потому что велика награда ваша на небесах».

Вот так объяснил старец, что такое монашество: это ступени, степени блаженства, на которые поднимается монах, он наполняется новой формой блаженства, новой мерой блаженства — и так достигает совершенства.

—  Ваше Блаженство, а как спасаться людям, которые не живут в монастыре?

— Люди, которые живут в миру, имеют ту же Церковь, как и те, которые живут в монастыре, — которую основал Христос. И если мы живем по церковным правилам, то учимся первой степени, которая гласит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».

В мирской жизни есть много людей, которые достигли высоких степеней духовного совершенства, но у нас, православных христиан, есть такой закон: мы не рекламируем свои достижения, мы их скрываем, так Бог нас учит.

Постараемся быть верными, чтобы подниматься по ступенькам духовного совершенства, чтобы и мы спасались, а через нас Бог посылал благодать спасения и мир всем, кто живет рядом с нами.

— Что хуже: провиниться перед Богом или перед ближним?

— Человек в жизни часто согрешает. Мы согрешаем против Бога, когда оскорбляем Его, когда говорим какие-то неправедные слова против Бога, когда гордимся, когда нарушаем Его святые заповеди. И согрешаем против ближнего, когда чем-то обижаем его.

Перед Богом мы согрешаем очень много, гораздо больше, чем перед ближним. Чтобы показать, насколько большой грех наш перед Богом и насколько он превышает наши грехи против ближнего, я обращусь немного к математике, вспоминая притчу о рабе, который был должен своему хозяину десять тысяч талантов, а ближнему — 100 динариев. Один талант равен двадцати шести килограммам серебра. Десять тысяч талантов, это будет 260 тысяч килограмм, или 260 тонн серебра, а в день человек мог заработать один динарий, равный 4,37 граммам серебра. То есть для того, чтобы отработать эти деньги, раб должен был работать примерно… двести тысяч лет, не тратя на себя ничего, и ни на что больше не тратя: ни на еду, ни на жилье, ни на какие другие нужды, — просто работать каждый день и складывать эти деньги вместе.

Это есть образ наших долгов перед Богом. Наш долг перед Богом очень большой, его мы не можем загладить никакими своими усилиями и трудами. Но есть один путь, когда мы можем избавиться от этого долга, — это покаяние, когда мы Бога просим: «Потерпи на мне, помилуй меня, прости меня», — и Господь прощает нам.

Но есть еще одно маленькое условие, которое мы должны добавить к покаянию: мы должны простить своего ближнего. У раба, о котором говорится в евангельской притче, тоже был должник, который ему задолжал сто динариев. Если учесть, что один динарий — 4,37 граммов серебра, то это означает, что его товарищ был должен ему 437 граммов серебра. Конечно, он это мог отработать и вернуть долг. Но раб не захотел ни подождать, ни прощать своего товарища и посадил его в темницу. И эта жестокость раба, непрощение ближнего, сделала бесплодным его покаяние — хозяин и его посадил в темницу.

Для того чтобы нам получить от Бога прощение тех больших долгов, которые мы имеем перед своим Творцом, мы должны выполнить одно условие: простить ближнего — тот долг, которым он против нас согрешил. Некоторые люди говорят, что Бог жесток к нам, Он должен прощать нас, даже если мы не можем простить своему ближнему. Но это не так: Бог не является жестоким, Бог есть Любовь, и Он готов нас простить, но мы не готовы принять Его.

Дело в том, что если мы не можем в себе вместить малого прощения, то не можем вместить в себе и большого.

Если человек не может поднять десять килограммов, то не сможет поднять сто килограммов, и больше. И поэтому мы не можем, не вместив в себе малого человеческого прощения, вместить в себя большое Божье прощение. А если мы не можем вместить в себя Божьего прощения, то и Бог его нам не дает. Потому что если даст нам его, а мы эту благодать прощения не сможем понести, то будем вдвое больше должниками перед Богом. Он этого не хочет — Бог не является жестоким.

Тот, кто верен в малом, тот верен и в большом. Кто не верен в малом, тому большое не поручается. Таков духовный закон. Просим у Бога прощения своих долгов. У каждого из нас их много. Просим, каемся, умоляем Бога, чтобы нас простил, и прощаем своих ближних, независимо от того, чем бы они против нас не согрешили. Помним, что самый большой грех ближнего против нас — ничто, по сравнению с теми грехами, которые мы совершаем против Бога. Поэтому прощаем ближнему малое — и Бог простит нам большое.

Подготовил архимандрит Пафнутий, пресс-секретарь Блаженнейшего Митрополита Онуфрия

Источник

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел
• «Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией»
• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Если хочешь побеждать неправду, будь сыном Единой Святой Церкви

– Ваше Блаженство, как не потерять веру во время испытаний, как укрепиться в добре и не поддаваться лукавым помыслам?

– В первую очередь христианину нужно учиться отслеживать помыслы. Они бывают разными: кратковременными, которые приходят и скоро уходят, и длительными, подолгу нас беспокоящими.

На кратковременные помыслы, чувства и желания не надо обращать внимания, так они сами исчезнут. Но длительные помыслы, заседающие в нас, надо сверять с учением Церкви и просить совета о них у духовно опытных священников.

Когда христианин достигает определенного духовного уровня, он сам через духовный опыт и смиренную молитву узнает помыслы чувства и желания – откуда они. Если от Бога, то сопровождаются тишиной, покоем и глубокой тайной радостью души, если же от темных духов (даже если на вид помыслы благородны и полезны), от них веет страхом и смущением, душа сжимается ужасом, как сжимается ягненок, к которому приближается волк.

– Что является главной помехой крепкой веры?

– Ложь. Падшие духи на протяжении всей истории воюют против человека ложью. Ложь – оружие падших духов, ложью они учат человека неправильно понимать Бога и самого себя.

Неправда даже светлых Ангелов сделала темными и гнусными духами. К сожалению, большинство людей не считают ложь грехом, а если считают, то небольшим, но на самом деле она является основой всякого зла на земле. Ложь отдаляет человека от Бога – Солнца Правды. Ложь вводит человека в пространство гордыни, то есть в пространство ложных иллюзий, которые уничтожают в человеке Богом дарованное величие и достоинство и делают его духовным уродом, духовным инвалидом.

Великая молитва Матери Божией, Ее любовь да укрепят каждого из нас, современных христиан, в наших борениях против лжи и в нашей любви к Истине.

– Как верующим противостоять лжи?

– Смиренная молитва, самоукорение и самокритичность отгоняют от человека злых духов с их ложью и дают место светлым Ангелам, которые всегда рядом с нами и радуются нашей покорности и смирению перед Богом.

– Сегодня большая часть информационного пространства утонула во лжи, вытесняющей всё настоящее. Повсеместно распространяется клевета, тиражируются откровенное враньё и слухи. Голос Истины еле слышен.

– Сегодня, к сожалению, темные духи имеют успех в мире. Используя, как всегда, ложь, они возбуждают людей, научают их ненавидеть, враждовать и убивать друг друга. Наша обязанность – молиться Богу и просить, чтобы Он Своей благодатью отгонял от нас враждебную силу злых духов, которые будоражат наш покой, чтобы Пресвятая Богородица, святые Ангелы во главе с Архистратигом Михаилом были нашими помощниками, охраняли нас, вразумляли и помогали нам жить благочестиво, т.е. так, чтобы через нашу жизнь прославлялось и чествовалось доброе и святое Имя Бога, нашего святого Творца и любящего Промыслителя.

Зло никогда не победит добро, каким бы масштабным оно ни было. Каждый земной человек имеет в себе зло, но не нужно отчаиваться. Важно искать способы для подавления и уничтожения его в себе, и Пресвятая Богородица – наша первая помощница в этом.

– Как же избавиться от неправды, ото лжи, которой темные духи опутывают весь мир и каждого человека в частности?

– Совершив подвиг спасения человеческого рода, Господь наш Иисус Христос основал Церковь, которую никто не сможет одолеть, даже врата ада.

Если хочешь, человече, побеждать неправду, будь сыном Единой Святой Соборной Апостольской Православной Церкви, Главой которой является Сам Христос.

Приспособляй свою жизнь к жизни Церкви и никогда не смей пытаться приспособить жизнь Церкви к своей жизни.

Только так человеку можно стать неуязвимым, и никакая ложь не сможет оторвать его от вечной Истины, которой есть Сам Господь наш Иисус Христос.

Источник

***

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• «Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией»
• «Он сердцем и умом знает Христа», — архиепископ Иона о Блаженнейшем Митрополите Онуфрии
• «На этом пути не будет легко». Интервью Блаженнейшего Митрополита Онуфрия
• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел

Ваше Блаженство, мы благодарим Господа за то, что в самые важные моменты для нашего монастыря Вы всегда находитесь рядом с нами.

В Вас мы видим воплощение слов апостола Павла «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за всё благодарите» и вдохновляемся Вашим подвигом.

Благодарим Господа, давшего нам такого духовного вождя. Многая и благая лета!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• «Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией»
• «Он сердцем и умом знает Христа», — архиепископ Иона о Блаженнейшем Митрополите Онуфрии
• «На этом пути не будет легко». Интервью Блаженнейшего Митрополита Онуфрия
• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел

Этого замечательного события мы ждали очень давно. Возведение церкви началось три года назад, однако в связи с тем, что при строительстве использовались древние, ныне почти утраченные, технологии, продвигалось оно неспешно.

Смотрите также: Храм прп.Онуфрия в Ольшанке: фотолетопись строительства

Онуфриевский храм объединил усилия мастеров из разных концов света. Проектировал его архитектор из Сум, диакон Виталий Леоненко. Каменную часть создавали мастера из Грузии. Черепичную крышу укладывал крымский татарин. Стропильную систему делали украинские мастера. Мраморный иконостас изготовлен в мастерских Лядовского Усекновенского монастыря (Винницкая область, Могилев-Подольская епархия), литьё делалось в ахтырской мастерской «Утварь Святой Софии».

Напольная розетка создана специалистами Свято-Елисаветинского монастыря г. Минска. Киевляне потрудились над иконами: мозаичный образ прп. Онуфрия сделал Александр Маньков, а иконостас украсил Александр Микловда.

Так как церковь создана в формах Х-ХІІ веков, при строительстве мастера старались использовать архитектурные элементы и технологии именно того периода. Например, старинную черепицу доставили с разрушающихся домов из Бахчисарая (ещё до 2014 года). Стены облицованы украинским песчаником. Для круглых оконниц за образец взяты остатки храмовых стёкол из раскопок Херсонеса, а сами стёкла изготовлены львовскими мастерами.

Блаженнейший Митрополит Онуфрий совершил чин освящения в сослужении духовника и строителя нашего монастыря архиепископа Обуховского Ионы при участии наместника Архангело-Михайловского Зверинецкого монастыря епископа Иванковского Кассиана и епископа Бородянского Марка. Храм строился при поддержке Оксаны Михайловны Марченко, которая также приехала на богослужение.

Онуфриевский храм возводился как кладбищенский и уже сейчас исполняет свою функцию: устроенный под полом склеп предназначен для погребения воинов, останки которых до сих пор находят незахороненными поисковые отряды на полях сражений Великой Отечественной войны. Первое такое захоронение состоялось 22 июня 2020 года, и трое павших героев обрели место достойного погребения и молитвы о них.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Первая литургия в Онуфриевском храме и годовщина хиротонии духовника
• «Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией»
• Воздвижение креста на храм прп.Онуфрия Великого

И смотрите фотолетопись сегодняшнего события от нашего друга, фотографа Сергея Рыжкова:

Страница Сергея Рыжкова на фейсбуке: https://www.facebook.com/orthodox.photographer.kiev

И ещё немного праздничных и памятных фото:

Его крепкая вера и твёрдость в следовании путём Христовым стали не только личным примером для всех нас, но залогом сохранения Украинской Православной Церкви от дальнейших расколов, а значит, и всей нашей страны от ещё большего разделения.

Мы сердечно поздравляем нашего горячо любимого и почитаемого Предстоятеля!

Хотя тяжесть предстоятельского креста трудно себе даже представить, мы молимся о многолетии любимого Блаженнейшего, о его здравии и крепости.

Благодарим Господа, давшего нам такого духовного вождя!

Многая и благая лета нашему любимому Предстоятелю!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• «Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией»
• «Он сердцем и умом знает Христа», — архиепископ Иона о Блаженнейшем Митрополите Онуфрии
• «На этом пути не будет легко». Интервью Блаженнейшего Митрополита Онуфрия
• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел

25 июня, в день памяти преподобного Онуфрия Великого, празднует день своего тезоименитства Предстоятель Украинской Православной Церкви Блаженнейший Митрополит Онуфрий.

Читайте также: «Он сердцем и умом знает Христа», — архиепископ Иона о Блаженнейшем Митрополите Онуфрии

Любящая Ольшанка всегда молится о нашем Архипастыре и горячо благодарит Бога и Пресвятую Богородицу, даровавшую Украинской Православной Церкви такого господина и отца.

Главный духовный совет, который Его Блаженство дал накануне дня своего тезоименитства — научиться жить в своей душевной пустыне. У таких святых, как преподобный Онуфрий Великий, мы можем этому учиться.

***

Господь, научая нас молиться, сказал: «Ты же, егда молишися, вниди в клеть твою (то есть в душу, в сердце, внутрь себя)… и помолися Отцу твоему, иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве» (Мф. 6:6).

Человек должен делать свою душу пустыней, в которой ум — если не постоянно, то время от времени — должен обитать, то есть входить туда и там творить молитву, размышлять и каяться в своих грехах.

Душевная пустыня — это не опустошение души. Это место, где нет зверей гордыни и зависти, распутства, злобы и человеконенавистничества — тех страстей и пороков, которые зверствуют в нашей душе и не позволяют нам войти туда и спокойно, в мире помолиться Богу.

Чтобы сделать свою душу такой благодатной пустыней, мы должны трудиться и бороться с собой, со своими немощами, грехами, пороками.

Человек, заставляя себя идти против греха, иногда побеждает грех, а иногда падает, но его попытки с Божией помощью обязательно увенчаются успехом. Грех побеждается усилием. Человек прилагает свои усилия, и Господь, видя его намерения, дает ему благодать и силу, которая помогает побеждать грех.

Потрудимся и мы, дорогие братья и сестры, чтобы быть победителями своих страстей и пороков. Пусть наша душа станет благодатной пустыней, куда мы будем заходить и совершать молитвы. Они так нужны для нашего спасения и для спасения всего мира. Тогда мы хоть немного будем похожими на преподобного Онуфрия, память которого Церковь сегодня совершает. Он сегодня на Небе вместе со всеми святыми предстоит перед Престолом Божиим и молится о нас.

Преподобный Онуфрий отошел к Богу около семидесяти девяти лет от роду, но никто его не видел при жизни, кроме преподобного Пафнутия и еще одного старца, который научал его отшельнической жизни до ухода в пустыню. Однако память о нем сохраняется до сих пор в человеческих сердцах.

В истории человеческой много было правителей, философов, мудрецов, постоянно находящихся на площади общественного служения, которые каждый день себя выставляли миру, заявляли  о своем видении, мыслях, желаниях. Но о них мир уже давным-давно забыл, а их портреты покрыты пылью и паутиной. А преподобных, живших в пустыне и любивших Бога, молившихся обо всех, мир помнит и будет помнить вечно, потому что «память праведного с похвалами».

Когда мы слушаем о таком житии, часто себе задаем вопрос: «А чему мы можем научиться у такого святого?»

Конечно, пустынник не может быть для нас образцом для подражания в прямом смысле. Такие святые даются нам для того, чтобы мы удивлялись благодати Божией. Мы не сможем жить так, как преподобный Онуфрий Великий, но мы должны просить помощи святого, чтобы стяжать благодать Божию, которая укрепляет человека для его посильных подвигов.

Источник

***

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел
• Освящён второй храм обители. Блаженнейший Митрополит Онуфрий в гостях у Ольшанских сестер
• «На этом пути не будет легко». Интервью Блаженнейшего Митрополита Онуфрия
• Архиепископ Иона (Черепанов). «Чёрный» монашеский юмор

Замечательные проповеди и интервью Блаженнейшего всегда евангельски просты и глубоки, весь его образ — высочайшая простота и духовное благородство. Поэтому даже в такой день не хочется говорить высокопарных поздравлений. Присоединяемся к словам нашего духовника, викария Блаженнейшего, архиепископа Ионы.

***

Церковь никогда не знала спокойных времен. Вокруг всегда бушевал мир, а дьявол с особой яростью боролся с Церковью Христовой с самых первых дней её основания. Даже в более благополучные времена, в Византийской империи, например, или в период православной империи на Руси, враг находил способы причинить боль Церкви и её чадам. Были императоры-иконоборцы, правители, которые смещали патриархов, стремились модернизировать Церковь, внести в ее жизнь чуждые элементы. Мы знаем, какие насаждались порядки в церковной жизни в Российской империи — наступление на веру во времена реформ Петра Первого, Екатерины Второй. А через что довелось пройти за атеистический ХХ век…

Поэтому ужасаться всему, что сейчас с нами происходит, мне кажется, не стоит. Церковь и не такое переживала, но именно во времена самых жестоких гонений в ней просияли сотни тысяч мучеников и исповедников — сосланных в лагеря, изгнанных из своих домов, замученных в тюрьмах или расстрелянных.

И сейчас не нужно впадать в панику, видя попытки внешних сил воздействовать на церковную жизнь.

В этом отношении настоящим примером для меня является Предстоятель нашей Церкви Блаженнейший Митрополит Онуфрий. Я никогда не видел его в состоянии уныния, отчаяния или страха. Он твердо уповает на Господа, и сердцем, и умом знает Христа. Ибо Основатель нашей Церкви, которую «и врата ада не одолеют», обещал: «Я с вами до скончания века» (Мф. 28, 20). И слова эти непреложны.

Представьте, Блаженнейший родился при Сталине. Его отец стал священником во времена Хрущева — того самого, который обещал «показать по телевизору последнего попа». Во времена хоть и бескровных, но ожесточенных хрущевских гонений на веру Блаженнейший как раз поступал в духовные школы, а затем при Брежневе принял священный сан, и в итоге пережил то государство, которое позиционировало себя атеистическим.

Ко всему, что сейчас происходит, наш Предстоятель относится абсолютно спокойно, несмотря на то, что к нему стекается негатив со всей Украины. Приезжающие священники и епархиальные архиереи делятся с ним отнюдь не всегда какими-то хорошими вестями. Но Архипастырь пребывает в полном уповании, что Бог с нами, а значит Церковь никогда не будет поругана.

Мы помним настроения первых христиан, для которых желанным исходом было мученичество. Они скорбели, если не имели возможности умереть за Христа, так как видели в этом знак своего недостоинства. Про это свидетельствуют многие письменные источники того периода.

Господь сказал: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18, 36), и мы стремимся в это Царство, в совершенно другое измерение. Церковь, собственно, живет и крепнет в гонениях, лучшие черты христиан — стойкость, жертвенность, верность — проявляются именно в сложные времена.

Что это совсем неотмирная организация, свидетельствует и то, что из всех институций, составлявших Российскую империю, советскую власть пережила только Церковь. Притом, что на ее уничтожение был брошен мощный административный аппарат. Мы помним, сколько людей пострадали за православную веру в то время, однако Церковь смести не удалось, и это — явное свидетельство, что Христос пребывает в ней.

Задача Церкви — не стремиться к благоденствию, а вести человека ко Христу. Помешать этому ничто не может, никакие гонения. Главное — чтобы от нас не отступил Христос.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел
• Освящён второй храм обители. Блаженнейший Митрополит Онуфрий в гостях у Ольшанских сестер
• «На этом пути не будет легко». Интервью Блаженнейшего Митрополита Онуфрия
• Архиепископ Иона (Черепанов). «Чёрный» монашеский юмор

— Ваше Блаженство, идя учиться в семинарию, вы, как сын священника, знали о гонениях на Церковь, на духовенство и верующих. Неужели у вас не было сомнений, стоит ли подвергать риску своё будущее?

— Дни моей юности, молодости — это было жестокое атеистическое время. Боролись с Богом, с верой, со всем духовным. Священники, их дети и те, кто ходил в храм, считались людьми второго или третьего сорта; над ними глумились, смеялись, их презирали, оскорбляли на всех уровнях — начиная с каких-либо официальных мероприятий (собрания молодёжи, рабочих на фабрике или колхозников) и заканчивая школой и улицей. Это считалось нормой, и мы к этому привыкли.

Конечно, в глубине души бывало обидно, но сожаления или желания изменить себя только ради того, чтобы перестали издеваться, не возникало. Можно было отказаться от Бога, перестать ходить в церковь — оскорбления прекратились бы. Но таких мыслей не было никогда.

И прежде чем поступить в семинарию, я много об этом думал, внутренне себя готовил. Меня тянуло на этот путь, и я понимал, что на этом пути не будет легко, что чисто по-человечески меня ожидают позор и поношения. Но не этого я боялся. Страшно было, что не поступлю. Что приеду домой, и надо мной будут смеяться, мол, хотел стать попом, а мозгов не хватило. Так что для себя я решил, что если не поступлю, назад не возвращаюсь. Останусь в монастыре, буду нести послушания, готовиться и поступать на следующий год. Вот такие были у меня тыловые планы на крайний случай.

— Встречались ли вы с кем-нибудь из исповедников веры, ныне уже прославленных в лике святых или ещё не канонизированных?

— Встречался, и со многими! Кто в те времена ходил в церковь, все были сплошь примерами. Все — люди достойной жизни, такие апробированные христиане. Действительно яркие, исключительные личности, неоспоримый образец совершенства христианского.

Архимандрит Кирилл (Павлов), под духовным руководством которого мы жили в Троице-Сергиевой лавре. Святой при жизни: так все считали. Ему об этом, конечно, не говорили, потому что сказать такое — значит, человеку навредить. Но его жизнь вся была на виду, прозрачная. Он ничего не делал за закрытыми дверями. Келия его никогда не закрывалась, и лишь когда он ложился отдыхать, то запирал дверь на замок — иначе бы просто не смог восстановить силы, потому что люди шли к нему непрестанно. Его жизнь для всех была как на ладони, и при этом ни одного неправильного действия, немощного поведения с его стороны мы не видели. Всё было растворено любовью к Богу, к людям, и этим он жил: служил Богу и ближним. Очень яркий пример живого святого, которого я лично видел, и словеса которого слышал своими ушами.

Помню одну семью… Миряне, тоже святые, особенные святые! Жили они в Первоуральске, в Свердловской области. Две родные сестры — обе девы, замуж не выходили. Одну звали Евлалия, другую — Параскева. По фамилии Сироткины. Они приезжали к нам в лавру на богомолье, там я с ними и познакомился. Евлалия была немощная от рождения, не работала. А Параскева трудилась на большом предприятии. Как верующую, её, наверное, притесняли, но она так себя вела, что в глубине души все её уважали. Она была наполнена любовью, всем помогала, всех жалела — хоть верующий человек перед ней, хоть нет.

Когда-то случилась такая история. Одна женщина с завода, где работала Параскева, шла домой после второй смены, в двенадцать часов ночи. Зашла в тёмный переулок, как вдруг видит: какой-то мужчина стал её преследовать. Она ускорила шаг, и он ускорил, она побежала, а он — за ней. Она поняла, что тот хочет над ней надругаться, и начала кричать: «Бог Сироткин, помоги мне!». И мужчина пропал.

— Прямо как библейское «Бог Авраама, Исаака и Иакова»…

— Вот таких людей я знал.

— Ваше Блаженство, известно, что делами против священнослужителей занималось целое отделение в органах госбезопасности. Что мог простой человек противопоставить этому отточенному репрессивному аппарату?

— Только личное мужество. Ведь то была огромная машина, хорошо налаженная, хорошо финансируемая, и противиться ей хоть на юридическом, хоть на экономическом уровне было невозможно и бесполезно. Противостоять ей можно было только мужеством.

— Испытывали ли вы притеснения на себе? Как удалось это преодолеть?

— Честно говоря, с увещеваниями отказаться от веры ко мне не приходили.

Помню только один случай. Когда поступал в духовную семинарию, надо было пройти медкомиссию — очень строгую, как в военном училище. А я в детстве перенёс болезнь лёгких. Давно уже вылечился, всё было нормально, но на рентгене нашли какие-то следы этой болезни и отправили меня на обследование в городскую больницу. Я пришёл, врач-пульмонолог, женщина, делая обследование, начала уговаривать. «Вот, ты такой молодой человек, тебе бы работать на каком-то предприятии — вот ты был бы счастлив. Мы бы тебе помогли поступить в вуз, ты бы учился и стал ещё счастливее…» Я молчу, ничего не отвечаю, а про себя думаю: «Господи, да я только с предприятия приехал, но счастья там не нашёл. И в вузе три года проучился и тоже счастливым там себя не чувствовал».

Хорошо, что я промолчал, ибо к любому слову можно было придраться, а к молчанию — нет. И она поговорила-поговорила да и умолкла.

— Вы ведь не только с живыми святыми пересекались. В 1992 году вам довелось в Киево-Печерской лавре обретать мощи священномученика Владимира (Богоявленского). Первый новомученик Церкви Христовой, и время обретения его мощей пришлось также на апогей давления государства… Можете рассказать, что вы чувствовали, когда приступали к этой святыне? О чём тогда думали?

— Помню, когда раскрыли крипту в Крестовоздвиженском храме, то спустились вниз и при свете свечей и фонариков в полумраке стали искать, что там и где. И вдруг нащупываю на крышке гроба Священномученика четыре каких-то шара. Думаю, что такое?! Что за шары такие — может быть, тогда были особенные гробы, которые сверху украшались шарами.

Крышку сняли, а под ней какая-то стружка. Потом только нащупали мощи. И поняли, что гроб… перевёрнут. Где-то мы читали, что когда Священномученика хоронили, так спешили, что гроб как-то неосторожно опускали, он упал и перевернулся. Так не стали и поднимать: всё закрыли и ушли — настолько боялись. А крест, который был у митрополита Владимира в руках, оказался в самом низу…

Конечно, было чувство благоговения перед Святителем. Он так мужественно исповедовал свою веру — и не перед словами обличения, а перед дулом винтовок показал себя христианином и священником. А это намного сложнее.

— Запомнилось очень, какое было вдохновение, когда мощи обрели… В украинском православии раскол, в обществе напряжение, а тут такое утешение: раз Священномученик теперь с нами пребывает своими мощами, то всё будет хорошо.

Но как вы думаете, почему так получилось, что предстоятеля Церкви на глазах у верующих прямо во время службы уводили за ворота лавры на расстрел, и никто не заступился?

— Знаете, ничего в жизни не бывает без воли Божией или без попущения Божиего. То, что случилось со священномучеником Владимиром, и было Божиим попущением. Значит, надо было страдать. Страдать, но свою веру исповедовать. Если Бог попустит и нам подобное пережить, думаю, Он даст и силу для этого, и мужество, и разум.

— Современная церковная история содержит немало печальных эпизодов: разделения, межконфессиональные столкновения, взаимная ненависть… Что можно ответить человеку, которого смущает то, что верующие люди порой не являют собой образ кротких учеников Христовых?

— Когда человек приходит в Церковь, это не означает, что он автоматически становится совершенным христианином. И в отношении монастырей так же: надевая чёрные одежды, люди не становятся сразу совершенными монахами. Мы только восходим на путь борьбы с собой, с грехом. И эта борьба проходит очень сложно. В ней бывают и падения, и неудачи, но и победы бывают.

Случается, при борьбе поднимается пыль, щепки в стороны летят, шум, треск… Люди видят это и удивляются: «Как такое возможно?! Ведь он церковный, а значит, должен быть совершенным». Получается, к человеку церковному требования очень завышены, а к себе очень занижены: «Я мирянин, мне можно. А ему — нельзя, потому что он монах или давно ходит в храм». Ничего подобного! Евангелие написано для всех. И нужно помнить, что жизнь христианина отличается тем, что он с собой борется, себя смиряет, себя удерживает от греха; при этом иногда не выдерживает, но и в падении получает драгоценные уроки смирения. Такие уроки, которые потом помогут ему одерживать большие победы.

Кроме новоначальных, в монастырях, да и в миру, есть люди, достигшие уже определённой меры совершенства. У них — любовь, терпение, смирение. Только нужно увидеть этих людей. Ведь те, кто имеют в себе доброе, всегда прячутся, остерегаясь гордыни, которая может всё уничтожить: и что человек приобрёл, и что хотел приобрести.

Человек тогда перестанет замечать недостатки других, когда сам начнёт борьбу с собой. Тогда научится быть кротким, милостивым и снисходительным к немощам ближних. И если он увидит падающего, то скажет: «Господи, я сам столько раз падал. Помоги, Господи, чтобы он встал, и ради его молитв помилуй меня и помоги мне идти путём спасения». Поэтому чтобы увидеть в Церкви достойных людей, которые действительно являются носителями благодати Божией, нужно начать борьбу с собой, со своим грехом и идти к Богу.

Источник

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: Бог позвал меня, и я пошел
• Архиепископ Иона (Черепанов). «Чёрный» монашеский юмор
• Святой патриарх Тихон: без лукавства и святошества
• Гонения на Церковь при Хрущёве: пять историй

О детских годах и детских впечатлениях; о решении принять священство и о том, как дальше складывалась жизнь; о Черновцах, Джорданвилле, а теперь и Киеве; о расколе, интернете и реальных церковных проблемах – все это и многое другое читайте в его самом большом интервью церковным журналистам.

***

Моего отца-священника уважали даже советские начальники

– Ваше Блаженство, мы знаем, что отец ваш был священником. А еще священнослужители есть у вас в роду?

– Да, я родился в семье священника. Также был священником родной брат моего отца. Он служил в нашем селе, еще когда Буковина была оккупирована Румынией. Отец принял сан уже в советское время.

– Наверное, тогда было нелегко выбрать этот путь…

– Нелегко… Отец сначала работал в колхозе заведующим складом. Там столько всего было – начиная от хлеба, продуктов всяких и заканчивая хозяйственными товарами – лопаты, грабли. Я к нему приходил, маленьким еще, лазил по тем складам – интересно было…

Отец не учился в семинарии, окончил пастырские курсы при епархиальном управлении. Были такие в 50-х годах. Мы, маленькие, и не знали, что он пошел на курсы. А потом принял сан.

Могу сказать, что отца у нас в селе очень уважали. Он много работал и зарабатывал, я думаю, немало. Но все оставил и стал священником. За это его уважали все, даже советские начальники.

Служил он не в нашем селе. У нас тогда был один сельсовет, но разделенный: село, где я родился, называется Корытное, а второе – Бережонка. Вот в Бережонке он и служил. Многих крестил на дому, венчал. Люди ему доверяли.

Помню, когда я, уже монахом, приезжал домой в гости, поздно вечером люди приходили к нему крестить детей. Подъезжает машина, из нее выносят ребенка, тихонько идут с ним в дом. А там уже все готово для крещения. Иногда и венчал ночью.

– Хватало у него времени на общение с вами, детьми?

– Общался, но свободного времени не так уж много было. Священник всего себя отдает людям, а для семьи остаются минутки – словно крохи со стола. Приходит он домой после богослужения усталый и изможденный. Надо просто потерпеть, не выворачивать его наизнанку – мол, поговори с нами, расскажи что-нибудь. Он, может, уже и языком едва ворочает…

Но, бывало, рассказывал нам что-то из житий святых. Помню, маленьким еще был, он рассказывал о святителе Василии Великом – великий ученый, оставил все и пошел в монахи. И что как становился он на молитву, солнце светило ему еще в затылок, а как кончал молитву, то солнце светило уже в лицо. То есть всю ночь он молился – от заката до восхода солнца. Так мне запомнилось это, что я тогда подумал: «И я таким хочу быть!» Потом, правда, забыл об этом, вырос таким, как и все дети…

Но в церковь я все время ходил. Не всегда с охотой, правда… Хотелось в футбол играть: в воскресенье в первой половине дня команды собираются, а мама: «В церковь, собирайся в церковь». Отец шел очень рано, мы не ходили с ним. Он вставал еще затемно, читал молитвенное правило и затем шел, а мы уже к началу Литургии подтягивались. Мама нас собирает, ведет, и, бывало, что я сетовал: «Так хорошо ребятам, играют в футбол! А мне в церковь идти…»

– Почему тогда, в такое время – расцвет атеистических настроений – ваш отец принял решение стать священником, что на него повлияло?

– Не могу сказать. Думаю, это был порыв его души, призвание. Если нет Божьего призвания, никто не сможет это понести. Ведь он себя обрек на позор и поругание. Люди его очень уважали, но в обществе, в государстве тогда все говорили, что попы – это мракобесы и обманщики.

– Как вы, дети, воспринимали такое отношение к отцу?

– Да нас тоже не хвалили. Мы ходили в церковь, никогда от Бога не отрекались. Нас тоже обзывали, но мы терпели. А что было делать? В то время не было других вариантов.

– Вы были пионером, комсомольцем?

– Честно говоря, не был ни пионером, ни комсомольцем. Моя классная руководительница была замужем за моим старшим братом, то есть человек мне не чужой. И как сказали, что будут принимать в пионеры, она предупредила, и я в тот день в школу не пошел и в пионеры не вступил. Но она меня попросила надеть галстук и ходить в нем, потому что ее и так упрекали: мол, попова невестка…

И в комсомол я не вступал. Хотя нас в прямом смысле слова заставляли: вызвали в учительскую, ставили на колени (нас несколько было ребят, которые не хотели вступать в комсомол). Мы часами так на коленях стояли…

– Сколько у вас детей было в семье?

– Четверо.

– Вы самый младший?

– Предпоследний (улыбается задумчиво). Нас было три брата и после меня младшая сестра.

Старший брат также стал священником. Уже года два, как он умер, и все остальные братья и сестра умерли, я один остался.

***

Когда поступал в семинарию, «сжег» за собой все мосты

– После школы, когда встал выбор жизненного пути, у вас были колебания, что дальше делать в жизни?

– У меня были большие планы! Я себе так мечтал: поучиться в вузе, окончить его, а затем пойти в семинарию.

После школы окончил профессионально-техническое училище, потом пошел на подготовительные курсы в университет. Год проучился и поступил в Черновицкий технический университет на вечернее отделение. Днем я работал – надо же было на что-то жить, потому что отец не помогал. Не то что не мог помочь, мог, но не делал этого принципиально. Говорил: «Я вас вырастил, вы получили образование, теперь вы мне должны помогать, а не я вам». И не давал ни копейки. Поэтому я должен был работать. И работая днем, вечером ходил на учебу.

У меня откуда-то появилось страшное желание учиться! Хотя в школе учился, можно сказать, с нерадением. Окончил школу без «троек», но и сам не знаю, как, потому что никогда ни книг у меня  не было, ни портфеля – одна единственная тетрадка на все случаи жизни.

А потом я с таким желанием учился! Работаю до 4-х или 5-ти часов дня, прихожу домой, поем, в шесть начинались занятия в университете и до 23.30. Пока дойду домой – уже полночь, пока улегся – полпервого. В половине седьмого вставать, и так – каждый день. Я спал, где мог – в троллейбусе, автобусе. Только сел – и сразу сплю…

– Кем работали?

– Электриком. Сначала по монтажу слаботочных линий (окончил училище по этой специальности), а затем, когда поступил в университет, на ткацкой фабрике.

Ну и учился. И учился везде! Приеду в деревню, сяду на печь, возьму книги и решаю задачки… Люди что-то свое говорят, а я себе занимаюсь.

Окончил три курса университета и думал кончать еще два, но для этого нужно было перевестись или в Одессу, или в Киев и выбрать специализацию. Попробовал перевестись – не получается. А я не хотел учиться заочно, мне нравилось слушать лекции, отвечать на семинарах, лабораторные работы выполнять. И в университете я был среди лучших студентов, меня даже на радио приглашали выступать.

Сел я тогда на площади на лавочке и подумал: «А надо ли мне дальше учиться?» Все равно не буду по специальности работать, пройдет два-три года, и все забуду. Общеобразовательные дисциплины, которые я за три года университета изучил, в жизни понадобились – история, математика, химия, физика. А дальше проходить специализацию – зачем? И решил, что дальше не пойду. Оставил университет после третьего курса и поступил в семинарию.

– Это было время открытых гонений на верующих. У вас не было сомнений, ведь молодым людям препятствовали поступать в духовные учебные заведения?

– Как вам сказать… Не было сомнений. Даже когда поступал в семинарию, «сжег» за собой все мосты. Забрал из университета документы на продолжение обучения в высшем учебном заведении, и эти документы подошли для семинарии. Я выписался из города, снялся с воинского учета и уехал, не зная, поступлю или нет. Но возвращаться обратно не собирался, это было бы слишком трудно. Никто из моих друзей не знал, что я выберу такой путь – пойду в семинарию.

Решил так: если не поступлю, останусь в монастыре на каком-нибудь послушании, назад не вернусь. Но Бог дал, меня зачислили, и не пришлось использовать свой​​, так сказать, «план Б» (улыбается).

– Монашеский постриг вы приняли за год до окончания семинарии, то есть, опять «сожгли мосты»?

– Монашеский постриг принял в 3-м классе семинарии. Поступил сразу во 2-й класс, в 1969 году, а уже через год был зачислен в число братии Троице-Сергиевой Лавры. Тех, кто учился в семинарии, в братию принимали быстро. В конце 1970 года поступил в Лавру, а в марте 1971-го меня постригли.

– Как вы вообще решили принять постриг?

– Да сам не знаю, как… Так быстро все получилось. Честно говоря, в своей жизни до семинарии я монахов не видел, монастыри все были закрыты. Но, наверное, такое было Божие призвание – иначе не объяснишь. Бог позвал меня, и я пошел.

– А были рядом с вами люди, которые становились для вас неким духовным идеалом?

– В Лавре были иноки, которые для нас стали образцом жизни и служения Богу и Церкви. Особенно архимандрит Кирилл (Павлов). Он и сейчас жив, но болеет, ему уже 95 лет… Он был авторитетом не только для меня, для многих. Прошел всю войну, после войны поступил в семинарию, был очень смиренным, кротким. Наверное, за то, что он всех любил, и его все любили и уважали.

***

В Почаевскую Лавру я пришел как слуга и уважал всех. Ну, и они в ответ терпели меня…

– Бурные события ХХ века – Великая Отечественная, послевоенный голод, репрессии, хрущевские гонения – какими вы их помните?

– Послевоенное время смутно помню, потому что родился уже при советской власти – в конце 1944 года.

Подъем послевоенный помню. Очень бедно жили люди, нищета была крайняя и еще и голод. Но… Не знаю, с чем это можно связать, но люди пели. Целый день ребята, девушки работают в поле, а потом идут по селу и поют! Рано не пели, потому что выходили на рассвете, а вечером идут с работы, наработаются сильно, а всё равно поют.

Я считаю, что тогда была динамика на улучшение. Хоть и бедно жили, но движение вперед шло. Люди это чувствовали, и, наверное, это придавало им такой оптимизм.

– Знаете, Блаженнейший Митрополит Владимир когда-то в интервью тоже говорил именно об этом. Что люди пели – как по радостным поводам, так и по печальным. А сейчас все молчат. Как вы думаете, что может Церковь сделать для людей, чтобы они…

– Запели?

– По крайней мере, чтобы им захотелось петь…

– Думаю, сегодня мир пошел немного другим путем развития. Современные средства коммуникации, информации загоняют человека в другую плоскость жизни – нереальную. Общение идет по интернету, скайпу. Одно дело, когда мы сидим, общаемся и видим друг друга – может быть, не столько слов скажем, но поймем всё, ведь часто эмоции говорят больше слов.

А эта нереальная плоскость человека связывает. Нереальность – это некая ложь, а ложь – это грех, а грех всегда связывает человека. Человек этого не осознает, он связан грехом, как узами, и не может расправить грудь. Не может петь.

– Несколько лет вы были наместником Успенской Почаевской Лавры. Какой вы запомнили Лавру?

– Почаевская Лавра – это монастырь, который многое пережил. Немало претерпели ее насельники в советское время: притеснения, гонения, многочисленные попытки закрыть Лавру…

Когда я приехал туда, мне братия рассказывала, что им пришлось выдержать. В Москве, в Троице-Сергиевой Лавре, власть не могла себе такого позволить, а на периферии устраивала настоящий вандализм. При облавах братия пряталась, кто где мог. Всех, кого находили, волоком тащили к машинам, забирали, арестовывали, бросали в тюрьмы. Монахи в тюрьмах сидели…

И насельники Лавры выдержали все, они были истинные мужественные борцы за веру.

Я приехал, а там – почти все были герои (улыбается, продолжает рассказ живо и с юмором). Каждый – самородок: тут тебе и бриллиант, и аметист, и другие самые что ни на есть драгоценные камни…

– И как вам было там в качестве наместника — среди такой-то сокровищницы?

– А я не ставил себя перед ними как начальник. Пришел как слуга и уважал всех – и аметистов, и бриллиантов, и изумрудов. Ну, и они в ответ терпели меня…

Хотя там каждый и был сам себе авторитет, но если надо было стоять за Церковь, то стоял каждый по-своему, но до смерти.

***

Сколько мог, я всегда ко всем относился с уважением

– Потом были Черновцы … Можете рассказать, какая она, православная Буковина?

– Думаю, все регионы имеют свою специфику. Так же и Буковина. Это – многонациональная область. Там живут украинцы, русские, румыны, молдаване, евреи, поляки, грузины. И традиционно все всегда жили в мире. Каждый свое держал, но по-житейски друг с другом не соперничали, все всем помогали и жили дружно.

Вот когда началась перестройка, распад Союза, то на волне национализма стали расшатывать область: украинцы хорошие, а больше никто…

Тогда приходилось много прилагать усилий, чтобы показать, что перед Богом все хорошие. У Бога нет ни украинца, ни русского, ни американца, ни еврея, ни белоруса, а есть Его чадо. Есть творение Божие, и есть Творец. А то, что мы стали нациями, заслуга не добродетели, а греха. Грех нас разделил на нации. Вавилонская башня была плодом гордыни человеческой, и чтобы это безумие остановить, Господь смешал у людей языки. До этого все говорили на одном языке, друг друга понимали.

Как-то на Афоне я был у одного отшельника – старца Иосифа в районе Великой Лавры. Мы общались: он — по-гречески, я — по-русски, и между нами был переводчик. Мы поговорили, потом он покачал головой и говорит: «Э-э-эх, что с нами сделал грех! Нам теперь нужны переводчики…»

Каждый хвастается, что его нация лучше другой. Но Бог не на нацию смотрит, а на человека! Если народ будет единодушен в любви к Богу, то, конечно, будет хорошо. Но Бог меня ценит не за то, что я украинец, или русский, или еще кто-то, а смотрит, имею ли я страх Божий. Если Бога слушаюсь, хочу творить волю Его, тогда я приятен Богу. Если же нет, к какой бы нации ни принадлежал, я в Его очах буду самый последний.

И когда началось националистическое движение в Черновицкой области, я сколько мог пытался в этом не участвовать, и людям всегда, где возможно было, говорил, что у Бога нет нации, у Бога есть Его творение. Он одинаково любит как негра, так и белого, как белого, так и желтокожего. И кто больше смиряется перед Богом, кто больше старается жить по заповедям, тот для Бога и будет самым лучшим.

И потихоньку все затихло. Какие-то небольшие всплески и сейчас есть, но люди живут в мире и согласии до сих пор.

– Удивительно, что слово о мире люди восприняли. Сейчас призывать к миру – это неблагодарное дело…

– Надо показывать примером. Священник должен проповедовать не только словом, а всей своей жизнью. Конечно, каждый человек должен так делать, но в первую очередь, это касается священнослужителей.

Я всегда старался, чтобы мои дела не расходились со словами, чтобы я не жил в двух плоскостях – одно говорю, другое делаю. Что говорю, то и стараюсь делать.

Сколько мог, я всегда ко всем относился с уважением; всех любил – насколько мог любить, помогал – насколько мог помогать. Люди видели, и это, думаю, действовало более слов. Человек на уважение всегда отвечает уважением.

– Вообще удивительно, как вас верующие из Черновцов отпустили, после 24 лет управления епархией. Наверное, буковинской пастве это трудно было сделать…

– Как отпустили… Я и не отпрашивался. Как поехал зимой на Синод, так и не вернулся.

Когда в феврале была угроза нападения на Лавру, мне позвонили, позвали на Синод. Я отслужил в воскресенье, собрался и поехал. На Синоде определили мне нести послушание Местоблюстителя. В Черновцы уже не возвращался, так и прожил в Лавре полгода. А потом избрали Предстоятелем…

***

 О расколе: легко порвать – трудно залатать

– Ваше Блаженство, в вашей жизни был пример удивительного примирения — общение с владыкой Лавром, ныне покойным Предстоятелем Русской Православной Церкви Заграницей. Расскажите, пожалуйста, об этом. Какой личностью был владыка Лавр, и что общего было между вами в духовных взглядах?

– Я познакомился с владыкой Лавром в 1995 году. Впервые в жизни я тогда поехал в Канаду. Находясь там, подумал: «Посмотрю на Америку хоть одним глазком». В Канаде открыл визу и поехал в Соединенные Штаты. От Торонто, где я останавливался в Канаде, надо проехать 90 км, и уже начинается Америка. И с той стороны – Джорданвиль, где расположен Троицкий монастырь РПЦЗ.

С одним боголюбивым человеком мы поехали в Джорданвилль, и на ночевку я остался в монастыре. Тот человек, который меня возил, был прихожанином Русской Православной Церкви Заграницей, лично знакомым с владыкой Лавром и он предупредил владыку, что я приеду.

Меня оставили обедать в трапезной. Сижу, ем, а монахи меня рассматривают: то один пробежал мимо, то второй, то третий. Они как себе представляли монахов из Советского Союза? С автоматом под рясой, с партийным билетом в нагрудном кармане…

После ужина ко мне в келью пришел владыка Лавр, настоятель Джорданвильского монастыря. Он был взволнован и куда-то спешил. Задал несколько простых вопросов и убежал. Утром я поехал в Нью-Йорк осмотрел храмы, город и поздно вечером снова вернулся в монастырь. Когда утром следующего дня уезжал из Джорданвилля, владыка Лавр пришел меня проводить и был уже совершенно другим. Не спешил, говорил спокойно, проводил меня к машине, где мы с ним тепло попрощались.

С тех пор, когда я приезжал в Америку или Канаду, мы с ним обязательно созванивались и встречались. Бывало такое, что я находился в Канаде, в Америку не ехал, так он сам приезжал специально.

Разные были у нас беседы, но никогда мы не говорили об объединении Церквей, хотя все равно наши темы ходили вокруг этого. А когда сдвинулся с места вопрос об объединении Зарубежной Церкви с полнотой Русской Церкви, то владыка Лавр захотел, чтобы в делегации, которая будет объезжать все континенты, где есть присутствие Русской Зарубежной Церкви, и я был. Поэтому в составе группы Московского Патриархата мы объехали Европу, Америку, Австралию.

Не жалею об этом опыте, хотя было некое чувство страха – что мы приедем, а нам скажут: «Москали пришли, ану, убирайтесь отсюда! Вы все партийные, вы все коммунисты». Но такого не было. Служили, почти везде мне поручали говорить проповеди, и ни одного оскорбительного слова нам никто не сказал.

– Владыка, вы затронули тему объединения Церквей. А можно вопрос относительно украинского раскола? В 1992 году, когда он произошел, вы были совсем молодым архиереем, всего 2 года после хиротонии. Сейчас 20 лет прошло, вы уже имеете опыт и видите ситуацию с другой стороны. Как вы считаете, какие факторы необходимы для преодоления раскола?

– Знаете, когда Спаситель молился в Гефсиманском саду, Он говорил: «Да будут все едины»… Сам Господь хотел, чтобы все были едины, но этого не произошло. Такие мы люди упрямые…

И у меня желание есть, чтобы все были едины, но единство должно быть во Христе. Если оно будет не во Христе, а на каких-то других основаниях, то какие бы они ни были, единства не будет. Легко разорвать, но трудно соединить.

– Что каждый из нас, духовенства и верующих, должен делать на своем уровне, чтобы способствовать восстановлению единства?

– Думаю, чтобы возобновилось единство, каждый должен заботиться о своем личном спасении. Тогда, может, эта идея будет максимально воплощена.

Но считать, что все объединятся – это нереально, это утопия. Максимальное объединение может быть, когда наибольшее количество людей присоединится ко Христу. А это возможно лишь при условии, что каждый из нас в первую очередь будет заботиться о своем спасении.

Как пастырь я должен думать и о тех, кто заблудился, но прежде всего, я должен заботиться о тех, кто в лоне Церкви. У нас часто бывает: в церковную ограду загнал, как в концлагерь, ворота закрыл и пошел других искать, а эти здесь погибают от голода.

Первейшая задача Церкви – заботиться о тех, кто у нее есть, чтобы они чувствовали себя хорошо, чтобы росли духовно. Нас много, и все мы находимся на разных уровнях духовного совершенства. Задача священника – понять, на какой ступеньке в духовном отношении находится человек, и помочь ему подняться на ступеньку выше.

Церковь должна помогать тем, кто внутри её ограды, становиться лучше. А потом уже, если еще остается энергия, ловить тех, кто бегает по пустыне…

Мы должны делать то, что мы можем. А уж насколько наполнятся наши храмы людьми, это все в воле Божьей.

– Как тогда Церковь должна осуществлять миссию, если едва ли не у каждого священника очень много прихожан, и сил благовествовать просто не хватит?

– Священник благовествует еженедельно, каждый праздник, и двери Церкви открыты для всех. Кто хочет – может прийти и послушать благовестие.

Благовествовать – это значит не то, что священник должен в воскресенье или в праздник бежать на базар, когда там полно народу, или в субботу на стадион, когда там футбольный матч. Благовестие совершается в храме. И Спаситель, когда ходил по земле, в основном, заходил в синагогу, где собираются верующие, и там проповедовал. Бывало, что и в пустыне проповедовал, но люди шли к Нему слушать и Он для них говорил. Обратите внимание, что не Христос шел к людям, а люди шли ко Христу.

Можно сказать: а почему бы священнику не последовать туда, где его не ждут? Дело в том, что я могу пойти в любое место, но для человека, который не хочет меня слышать, я не принесу никакой пользы, хотя и буду говорить самые полезные и добрые слова. Если человек готов принять слово Божие, он идет, ищет, где бы его услышать. А идти ловить тех, кто не хочет слушать, это просто «работать без КПД». Человек должен быть готов принять слово.

А священники все время благовествуют – в храмах.

– Какие проблемы в нашей Церкви являются реальными, а какие, на ваш взгляд, надуманные?

– Реальные проблемы в Церкви – это приумножение греха среди людей, в том числе церковных. Верующие, живя в этом мире, прилепляются сердцем к этому миру, омрачаются грехом.

И вторая проблема Церкви в том, что сегодня люди дошли до такой степени духовной деградации, что пытаются узаконить те правила, которые Бог осуждает. Этого не должно быть.

Надуманны, на мой взгляд, такие проблемы, как, например, материальное обогащение духовенства, храмов. Можешь построить красивый храм – построй, не можешь – построй меньше. А так – все, что имеет цену только в земной жизни, не должно быть для нас проблемами.

– Ваше Блаженство, иногда приходится бывать на периферии – в селах, небольших городах. Есть определенные проблемы – в храмах мало людей. Раньше, в начале 1990-х, людей в церквях было много. Как снова наполнить наши храмы, как вообще поддержать людей на отдаленных приходах? Что вы, как Предстоятель, видите среди главных задач на ближайшее время, чтобы поддержать церковную жизнь?

– Люди оставляют храм тогда, когда приобщаются к стихии этого мира, стремятся попасть в струю современной жизни, обогатиться, занять высокую должность. Они думают, что в миру они найдут больше для себя, чем имеют в Церкви. Это отрывает от Церкви.

Церковь не обещает земных капиталов, но обещает богатство вечное. Назначение человека – не земная жизнь, а Царство Небесное. Земной путь – это короткий срок, в который мы должны максимально проявить свою любовь к Богу – в испытаниях, различных искусах. А водоворот земной жизни увлекает людей, и они забывают о своем предназначении. Начинают гоняться за призраками богатства, славы и оставляют Церковь.

Мы должны делать то, что мы можем. А уж насколько наполнятся наши храмы людьми, это все в руках Божиих, ведь Сам Бог ведет человека к спасению. Мы просим, чтобы Он был милостив ко всем нам, но каждый получает милости столько, сколько способен вместить.

***

 Об иностранных языках, интернете и мобилизации

– И напоследок несколько коротких вопросов. Какой святой вам особенно близок?

– Я всех святых люблю. Но если взять творения святых отцов, их наследство, то мне очень нравятся святители Василий Великий и Игнатий (Брянчанинов).

Люблю своих небесных покровителей, которые молятся за меня перед Богом. Почитаю преподобного Сергия, который меня принял в свою обитель, когда я был «поношением для мира и в уничижении среди людей».

И преподобным Киево-Печерским благодарен, что они также покрывают своими молитвами меня, грешного.

– Какое у вас самое любимое место в Украине и в мире?

– Такого места, куда бы хотел мысленно более всего, нет. Но уютно мне там, где я родился – в ​​Черновицкой области, люблю там бывать.

В мире тоже нет такого места, кроме Афона и Иерусалима. Много раз был в Америке, Канаде, Германии, в Австралии однажды. Каждый континент и страна по-своему красивы.

– Когда вы выучили английский?

– Решил изучить, когда впервые попал в Канаду. У меня была определенная база – и из школы, и из университета, семинарии, академии. Но нас так учили, что говорить мы все равно не могли. Хотя потом, когда я уже начал изучать язык, грамматические правила мне понадобились.

В самолете в Канаду ко мне подсел какой-то канадец, начал со мной разговаривать, я даже пару слов что-то там ему ответил. Мозг мой, помню, тогда работал так, что вспомнил всё — даже те слова, которые в начальных классах школы учил (смеется). Так я понял, что нужно знать язык, потому что тогда чувствуешь свободно. А если языка не знаешь, то путешествуешь, будто с мешком на голове.

– Еще какие языки знаете?

– Румынский, немного греческий. Греческий знал неплохо, но поскольку нет практики общения, знания забываются.

– Пользуетесь мобильным телефоном, интернетом, смотрите телевизор? Откуда вообще получаете информацию?

– Телевизор смотрю, мобилками пользуюсь эпизодически, сам не ношу. Интернет – очень редко, читаю преимущественно распечатанные материалы, которые мне готовят.

А на телефоны у меня какая-то аллергия! В Троице-Сергиевой Лавре я нес послушание келейника наместника, и мы должны были отвечать на звонки. Телефон звонил так часто, что у меня от него начался какой-то тик. С тех пор пользуюсь телефоном так, чтобы его у меня не было.

В отношении интернета хотел бы сказать, что если надо по своим профессиональным обязанностям, то можно пользоваться, но столько, сколько нужно для работы. А если это как хобби, я бы советовал меньше туда заглядывать, особенно молодым людям. На них интернет оказывает весьма негативное влияние. Ко мне, как к священнику, обращается много людей, у которых дети серьезно болеют. Дети не умеют себя контролировать и без меры сидят в интернете. С ними начинает происходить нечто непонятное, они отрываются от реальности, живут в виртуальном мире. От этого страдает психика, а также случаются серьезные физические болезни.

Я бы советовал молодым людям больше читать: Священное Писание, книги, газеты, послушать того, кто говорит. А меньше пользоваться всеми этими электронными средствами.

– Ваше Блаженство, напоследок просим вас сказать напутственное слово для наших читателей. Что нам, христианам, нужно делать сейчас, какие черты в себе мобилизовать в первую очередь?

– Нам нужно себя духовно укреплять. Потому что времена непростые, ответственные. И каждый человек, кроме общих для всех испытаний, преодолевает свое личное искушение. Для того чтобы пройти все испытания, человек должен быть духовно крепким, сильным. Эта крепость духовная дается через молитву. Хорошие дела – тоже хорошо, но молитва важнее.

Надо, чтобы люди уделяли время молитве, лично обращались к Богу. В молитве человек может себя полностью реализовать: принести Богу и свое покаяние, и благодарение, попросить то, что ему нужно, чтобы Господь защищал его на всех путях жизни. Все для себя человек может получить в обращении к Богу, поэтому молитве следует уделять особое внимание.

Беседу вели епископ Обуховский Иона, протодиакон Николай Лысенко, Юлия Коминко

Впервые опубликовано на портале «Православие в Украине»

Перевод на русский портала «Православие и мир»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Испытание Ольшанкой, или Как Местоблюститель освящал монастырский храм
• Освящён второй храм обители. Блаженнейший Митрополит Онуфрий в гостях у Ольшанских сестер

Нашему Предстоятелю сослужили духовник и строитель обители епископ Обуховский Иона, наместник Архангело-Михайловского Зверинецкого монастыря архимандрит Кассиан, скитоначальник Ионинского Спасо-Преображенского скита архимандрит Иоасаф и братия Ионинского монастыря.

Храм Преподобного небольшой, в нем вместо привычного иконостаса небольшая алтарная преграда, которая лишь условно разделяет паству и священнослужителей. Престол и жертвенник по примеру афонских параклисов (маленьких приделов) пристроены к восточной алтарной стене.

В храме хранятся частицы мощей преподобного Ионы и Зверинецких преподобномучеников, а также написанная на Афоне икона Божией Матери, Троеручный образ Которой особенно почитал преподобный Иона.

После торжественного освящения храма Блаженнейший Митрополит Онуфрий осмотрел хозяйство монастыря.

Фото Сергея РЫЖКОВА. На сайте фотографа — более детальный репортаж об освящении и осмотре хозяйства Блаженнейшим.