Если созрела решимость посвятить себя Богу в монашеском чине, надо ли сразу всё бросать и ехать в обитель, или будет лучше подготовиться к такому шагу? Размышляем над примерами святых отцов и их учением о подготовке к мироотречной жизни.

В желании достичь совершенной христианской жизни монахи дают три основных обета: нестяжания, безбрачия и послушания. Основания для них они находят в словах Господа:

Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф.19:21).

Если же монашеская жизнь — это совершенное христианство, значит ей должна предшествовать некая подготовительная стадия.

Безусловно, прежде принятия иноческого пострига, человек проходит искус в обители несколько лет, готовится к принесению обетов. Но и сама жизнь послушника в монастыре кардинально отличается от его деятельности в миру, на приходе.

Проходили ли подготовку к монашеской жизни святые отцы?

«Переменил светлые одежды на убогие и стал вести отшельническую жизнь»

Святитель Иоанн Златоуст, будучи юношей и пройдя обучение в Афинах, возвратясь в родную Антиохию, узнаёт, что друг его Василий постригся в монахи. Под влиянием убеждений своего товарища, Иоанн тоже решается оставить мир и удалиться в пустыню. Придя за благословением к матери, он неожиданно получает отказ.

Мать его, Анфуса, была верующей женщиной, но просила единственного сына покоить её одинокую старость, а по смерти уже решать, куда идти дальше. Отец его умер рано и оставил значительное состояние сыну, а мать Иоанна не вышла больше замуж и посвятила себя воспитанию отрока.

“Под влиянием таких просьб матери Иоанн решился до времени не уходить из дому; но, и оставшись дома, он переменил светлые одежды на убогие и стал вести отшельническую жизнь, проводя время в молитве и изучении слова Божия,” — сказано в житии будущего святителя.

Епископ Антиохийский Мелетий приметил благочестивого юношу, крестил его (в то время крещение принимали уже в зрелом возрасте) и рукоположил во чтеца. Так прошло три года, мать Иоанна скончалась.

“Похоронив её, Иоанн немедленно раздал нуждающимся всё имущество, даровал свободу рабам и рабыням, а сам поселился в монастыре и стал иноком,” — говорится в его житии.

Преподобный Сергий «не будучи еще в монастыре, вёл иноческую жизнь»

В 20 лет будущий преподобный стал просить родителей благословение на монашескую жизнь. Но и с ним повторилось искушение святителя Иоанна Златоуста — ему отказали. Братья его женились и разъехались, и родители просили младшего сына покоить их старость. Только после их смерти преподобный вместе со старшим братом, который к тому времени остался без жены, отправился на поиски уединённой жизни.

Но святой с детства отличался аскезой:

«Зная, что воздержанием лучше всего побеждаются страсти, юный отрок наложил на себя строгий пост: по средам и пятницам он ничего не вкушал, а в прочие дни питался только хлебом и водою… Если ему встречался кто-либо из неимущих, то Варфоломей (будущий преподобный Сергий) радостно делился с ним своей одеждой и всячески старался послужить ему. Не будучи еще в монастыре, он вёл иноческую жизнь», — сказано в его житии.

Тернистый путь к монашеству прп. Феодосия Печерского

Совсем другую ситуацию с родительским благословением мы видим у преподобного Феодосия Печерского. Его мать не пускала не только в монастырь, но и в паломничества. Она хоть и была верующей, но очень строгой и властной женщиной. Юноша сбежал от неё в пещеры к преподобному Антонию. Но был он, в отличии от святых Иоанна и Сергия, не единственным и последним сыном. С матерью оставался младший брат Феодосия.

До своего ухода в монастырь, юноша так же, как и святые Иоанн и Сергий, вёл в миру жизнь, похожую на иноческую. Он ежедневно ходил в церковь и не играл со сверстниками, но держался уединённо. Когда подрос, выучился грамоте и стал читать божественные книги. Затем трудился вместе с крестьянами на поле, хоть мать его ругала за это.

Из жития святого не видно, кем был его отец, но можно понять, что из знатного рода. Потом юноша пёк просфоры. Мать не давала и это делать ему. Очень тернистым оказался путь подготовки к монашеству.

Хочется заметить, что даже после пострига Феодосия мать приходила к нему в монастырь и хотела забрать его оттуда. Но на этот раз ей пришлось смириться с решением сына. Ему даже удалось убедить её постричься в соседнем женском монастыре, чтобы она могла иногда приходить к нему.

В монастырь без родительского благословения

Уход в монастырь без родительского благословения видим и в житии преподобного Варлаама Печерского. Он был сыном первого княжеского боярина и надеяться на благословение никак не мог.

Преподобный Антоний после беседы с Варлаамом повелел преподобному Никону, бывшему в священном сане, постричь его в монахи.

С большим гневом пришёл Иоанн, отец Варлаама, в пещеру к монахам и силой разогнал их, а сына забрал. Боярин посадил Варлаама под замок. Три дня сидел там ново-постриженный монах, ни с кем не разговаривая, не принимая пищи, скинув светлые боярские одежды, надетые на него отцом.

Видя такое смирение и терпение сына, Иоанн умилился. Он сжалился над Варлаамом и испугался, как бы тот не умер от голода и холода. Призвав его, отец со слезами попрощался с ним и отпустил к преподобному Антонию, который с братией молился о ново-постриженном.

Итак, мы не всегда видим, что святые получали благословение на монашество от своих родителей.

Иногда будущие преподобные, когда не оставались последней опорой их старости, следовали заповеди Спасителя: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф.10:37).

Совет, как уйти в монастырь

В поиске наставлений в сложных ситуациях, когда не просто покинуть мир, мы можем найти ответы в книге святителя Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться»:

“Решение произнесено, но когда и как его исполнить, на это надо пождание терпеливое. Нельзя рвануться вдруг при вашей обстановке, когда всё, как ожидаете, будет поперёк. Родительское благословение – первое условие. Его надо выждать.

Ждите и молитесь. Господь, вложивший в вас такое благое намерение, Сам приведёт его и в исполнение незаметным образом, как под гору скатываются санки. Сказывать не сказывайте, а, держа в душе одну мысль, всё молитесь Господу, чтобы Он привёл в исполнение ваше намерение, как знает Его премудрая воля. Между тем сами в себе прилаживайтесь к тому роду жизни – не изменением внешних порядков, а внутренним строем”.

Вообще всю эту книгу очень полезно было бы прочитать готовящемуся к монашеской жизни. Это переписка святителя со своей духовной дочерью, которая под его влиянием впоследствии стала монахиней. Здесь можно найти весь духовный строй от молитвы и “внутрьпребывания” до причастия и борьбы с искушениями, а также подготовки к монашеской жизни.

Итак, из поучений святителя Феофана и примеров святых, мы видим, что подготовка к мироотречной жизни должна состоять в молитве, посте, покаянии, борьбе с греховными наклонностями, регулярном хождении к церковным службам и причащении, духовном чтении, добрых делах.

Но ведь это и есть жизнь ревностного боголюбивого мирянина, скажет кто-то. Действительно, сначала надо стать хорошим прихожанином.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• «Не будьте куроподобными», или Школа мужества Геронды Григория
• Все 24 часа в сутки Бог «осаждается» пламенными и слезными прошениями «помиловать и спасти» мир
• «Господь заповедал нам не просто быть хорошими — Он призвал нас стать святыми»
• «Вера – это самое главное, чего Бог хочет от нас»

Перед человеком, принявшим решение посвятить себя Богу в монашеском чине, неизбежно встаёт вопрос: как выбрать монастырь?

Обратимся к святоотеческом учению и опыту, а также современной практике людей, идущих путём отречения от мира.

Есть ли «готовый рецепт» или выбор нужно делать самому?

Выбор монастыря — это одно из важнейших решений для будущего монаха. И от правильного выбора во многом зависит конечный результат: спасение во Христе.

Преподобный Иоанн Лествичник оставил нам существенно важные наставления о выборе монастыря:

«Желающие истинно работать Христу прежде всего да приложат старание, чтобы при помощи духовных отцев и собственным рассуждением, избрать себе приличные места и образы жизни, пути и обучения: ибо не для всех полезно общежитие, по причине сластолюбия. И не все способны к безмолвию, по причине гнева; но каждому должно рассматривать, какой путь соответствует его качествам».

Из этих слов святого видно, что желающий шествовать за Христом монашеским путём, должен в первую очередь посоветоваться об этом со своим духовным отцом. Счастлив, кто в наше время имеет такого духовно близкого человека. Сугубо счастлив, если духовный отец укажет и монастырь, в котором надлежит спасаться.

Но чаще всего современный православный христианин может рассчитывать только на общее благословение духовника на исповеди в храме. В таком случае выбор монастыря приходится делать самому. И как тут быть?

Обратившись к житиям святых, мы найдём, что вопрос выбора монастыря многим приходилось решать тоже самостоятельно. Такое решение принял, например, преподобный Иларион Оптинский.

Будучи тридцати лет отроду и успешно подвизаясь на миссионерской ниве в Саратове, он пришёл к мысли, что «…хотя мы и богоугодно старались жить, и, казалось, будто и делами благочестивыми занимались, но чувствовалось мне, что мы всё ещё не так живём, как бы следовало, что монахи лучше нас живут».

Давняя юношеская мысль об иноческой жизни, зародившаяся после паломничества в Киево-Печерскую Лавру, снова овладела будущим старцем. С того времени он девять месяцев провёл в поездках по монастырям России. Молодой человек познакомился с обителями Сарова, Суздаля, Ростова Великого, Белозерска, Тихвина, побывал на Соловках, в Почаеве, на Валааме, в Глинской и Площанской пустынях. Наконец Бог привёл его к старцам Льву и Макарию в Оптину. Именно здесь юноша почувствовал всем сердцем и всей душой своё место.

Другой пример — преподобный Савватий Соловецкий. Уже будучи иноком Кирилло-Белоезерского монастыря, тяготясь почитанием братии и славой у мирян, святой старец решается искать более уединённого жительства и, с благословения игумена, отправляется на Валаам. Но преподобный и там находит ту же славу от братии и мирян. Тогда он решается отправиться на необитаемый Соловецкий остров. Игумен не хотел отпускать старца, но откровение Божье подвигло инока ослушаться начальства и пойти в путь.

Надо сразу заметить, что это особый Промысл Божий о преподобном, и мы не должны в этом подражать ему. Четвёртый Вселенский Собор в четвёртом правиле запретил монашествующим самовольно покидать монастыри и переходить с места на место. Потому, хоть мы и видим у некоторых святых в житиях поиски своего места подвига уже в иноческом чине, должны понимать, что это всё было особым смотрением Божьим. Общее же правило — искания должны заканчиваться монашеским постригом. С этого момента инок должен терпеть все скорби в выбранной им обители.

И всё же, чем же тогда руководствоваться в избрании монастыря? Как видим из примера преподобного Илариона Оптинского, он остановился в поисках, когда нашёл себе духовных руководителей. Но давайте всё же обратимся к писаниям святых.

Выбор обители должен помочь бороться с основными страстями

Не имеющие старца или опытного в иноческой жизни духовника, как и большинство людей сейчас, должны более глубоко вникнуть в учение святых отцов, чтобы не допустить ошибки. Неверный выбор обители может совершенно разрушить все желание монашеской жизни.

Давайте еще раз вчитаемся в слова прп. Иоанна и применим их к нашей действительности.

Мы видим, что святой советовал одержимому блудной страстью искать более уединённое место жительства. Таким будет в наше время, например, монастырь с малым числом братии и посетителей. Чтобы было меньше соблазнов.

Для одержимого гневом лучше жительство среди многочисленной братии. Почему?  – «Как твёрдый и остроугольный камень, сталкиваясь и соударяясь с другими камнями, лишается всей своей угловатости, неровности и шероховатости, и делается кругловидным: так и человек вспыльчивый и упорный, обращаясь с другими грубыми людьми, получает одно из двух: или терпением исцеляет язву свою, или отступает, и таким образом очевидно познаёт свою немощь, которая, как в зеркале, явится ему в малодушном его бегстве». (Лествица, Слово 8.10).

Таким образом, мы можем сделать вывод, что нужно выбирать обитель, где мы будет наиболее эффективно противоборствовать нашим основным страстям.

А если у ищущего нет какой-то основной страсти?

Тогда, как пишет святитель Игнатий, хорошо бы избрать обитель, где будет для него меньше соблазнов. Прочтем цитату из сочинения святителя «Приношение современному монашеству».

«Основывая жительство на евангельских заповедях, вместе с тем должно избрать в местопребывание себе монастырь, наиболее удалённый от соблазнов» (Глава 5).

Далее святитель пишет, что мы слабы и немощны, а обольщение, постоянно воздействуя на нас, накапливает свою силу и в один миг может разрушить то, что мы созидали годами.

Приводя цитату из изречений преподобного Пимена Великого, он доказывает, что находясь вдали от соблазнов, при внезапном их возникновении, мы имеем время и возможность сопротивляться им, как находящиеся вдали от пропасти. Если же будем стоять на её краю (посреди искушений), то удобно и быстро будем повержены вниз.

Далее святитель указывает на основные соблазны для монаха: вино, жёны, богатство, здравие (излишнее) тела, власть и почести. «Это, – как говорит святой Исаак Сирский, – не суть собственно грехи; но наше естество по причине их удобно преклоняется ко греху, почему человек должен тщательно охраняться от них».

Отцы воспрещают избирать в место жительства славный монастырь во мнении мирских людей: «…Тщеславие, общее всему монастырю, необходимо должно заразить и каждого члена. Опыт показывает, что всё братство может заразиться духом тщеславия не только по причине вещественных преимуществ своего монастыря, но и по причине высокого мнения мирян об особенном благочестии его устава».

Если мы углубимся в чтение указанной книги, что увидим, что хорошо бы найти уединенную обитель, где вдали от любопытных взглядов будет возможность свободно «работать Христу». Но также важно, чтобы эта обитель была уже устоявшейся, благоустроенной, с выверенным уставом и отношениями в иноческом братстве.

Такие уроки мы можем извлечь из житий святых и их советов по поводу поиска монашеской обители для спасения. Но современные условия накладывают свой отпечаток на эти поиски.

Коррективы современности

Семьдесят лет гонений на Русскую Православную Церковь привели к прерыванию монашеской традиции в подавляющем большинстве монастырей. В них духовная жизнь только налаживается. Монастырей с устоявшимися традициями и опытными, хорошими духовниками не так уж много. Это в большинстве своём славные в глазах мирян обители и находятся они далеко не в уединении от соблазнов.

Еще один важнейший фактор — это доступный интернет. В очень немногих монастырях братии запрещают пользоваться гаджетами. Интернет же — это не просто окно в мир, это — широко распахнутые ворота. И каким бы уединённым ни был монастырь, соблазн через экран гаджета войдёт и туда. Даже на Афон проникает эта беда.

Кроме того, большое значение имеет здоровье ищущего монашеской жизни. В удалённых сельских монастырях большинство послушаний — физически тяжёлые. Это и покос сена, и копка картофеля в монастырском огороде, прополка, перекапывание земли.

В строящихся же монастырях добавится ещё разбор завалов, разгрузка кирпича и другие тяжёлые работы. Это очень полезно в духовном плане, так как физический труд быстро помогает умерщвлять страсти, особенно блудную и гордость. Но такие работы требуют и достаточно хорошего здоровья.

Кроме того, надо учесть, что медицинская помощь в таких монастырях находится далеко, хотя она всё же есть в ближайшем городе. Но ездить часто в поликлинику не получится.

От этих трудностей избавлены городские монастыри, хотя и в них сейчас есть достаточно тяжёлые послушания. Например, уборка снега. В некоторых разводят сады и даже огороды. Но там есть всё же много физически лёгких послушаний для немощных телом, а также близость медицинской помощи. Однако городские монастыри изобилуют многолюдством и соблазнами.

Ещё есть некоторая особенность для больных различными желудочно-кишечными заболеваниями. Не во всех монастырях готовят диетическое питание. Чаще всего его можно найти только в крупных монастырях и городских обителях.

И хотя это кажется не духовным подходом к выбору монастыря, но когда человек не сможет получать необходимую ему еду и медицинскую помощь, он скорее всего с большими искушениями уйдёт из обители. Тоже самое будет, если послушник не сможет наравне с остальной братией нести послушания.

Потому лучше сразу задуматься над этими вопросами, «Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения её, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить» (Лк.14:28-31).

Так что же главное в выборе монастыря?

Как видим, общего совета по выбору монастыря нет, как не было его и у святых, живших до нас. Кому-то будет лучше спасаться в большом, славном монастыре, кому-то в малоизвестной городской обители, а кому-то хорошо будет в уединении на природе с малочисленной братией. Все эти пути спасительны, если по ним идти при свете евангельских заповедей с покаянной молитвой к Богу. И любой из них может стать гибельным, если вместо творений святых отцов в уединении кельи послушник будет читать новости и смотреть развлекательные передачи.

И всё-таки, возвращаясь к житию преподобного Илариона Оптинского, можно увидеть из него, что святой остановил свой выбор на монастыре, в котором нашёл духовное руководство. Это  самый главный критерий в поиске обители для спасения.

Игумены во многих монастырях, а тем более благочинные меняются часто, бывает даже каждый год. Соответственно и порядки в таких обителях претерпевают изменения. А вот духовники — народ более стабильный и долгоживущий в монастыре. Если же посчастливилось найти того, кому на духу можно признаться в любом грехе и получить дельный совет, то стоит держаться за этого духовника и терпеть другие искушения.

Только хочется предостеречь от поисков старцев. Нашему времени великие светильники духа уже не даны. Да и во все времена их было немного. В современных же условиях, в монастырях, в которых живут, почитаемые мирянами прозорливыми, духовники, для братии у тех уже не остаётся ни сил, ни времени. А вот соблазнов и искушений из-за большого притока ищущих утешения — очень много. Потому стоит задуматься, надо ли искать такого старца, или лучше довольствоваться хорошим, хоть и малоизвестным духовником. Но возникает вопрос: как же его найти?

Выход один — помолившись Богу, поездить по монастырям, пожить немного в одном, другом. Просить у Бога: «Направь стопы мои по словеси Твоему и да не обладает мною всякое беззаконие», «Господи, прости меня грешнаго и даруй мне духовника для спасения души моей». Присматриваясь к священникам монастыря, расспрашивая братию и молясь Богу, со временем можно найти себе духовное руководство.

Не ищите идеальный монастырь

И напоследок, хотелось бы сказать, что не надо в современном мире искать идеальный монастырь. Их не было и в предыдущие столетия, тем более сейчас. Достаточно вспомнить искушения преподобного Сергия с умножившейся братией, основанного им монастыря. Подобные истории мы найдём и в Киево-Печерском Патерике, и в других житиях святых. Даже на Афоне нет идеальных обителей.

Во всех монастырях есть безусловные положительные стороны, но есть и отрицательные моменты. Бог монахов спасает не только через хорошие примеры и учение святых, но и в горниле искушений.

«Кто не несёт креста своего и не идёт за Мною, не может быть Моим учеником» (Лк.14:27).

Ну а из страстей позаботимся в первую очередь об истреблении нашей гордости.

Гордость, особенно высокоумие, — болезнь нашего века. Преподобный же Иоанн Лествичник относительно гордецов писал: «Таковым весьма полезно повиновение, жестокое и презренное жительство, и чтение о сверхъестественных подвигах св. отцов. Может быть, хотя чрез это, сии недугующие получат малую надежду ко спасению» (Слово 23.15).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Блаженнейший Митрополит Онуфрий: «Монашество — это блаженство»
• Архиепископ Иона: «Нет лучше жития, чем монашеское»
• Безумец перед миром, святой перед Богом

Благословите, дорогой владыка, дорогие отцы, братия и сестры!

Прежде всего я хотел бы поблагодарить нашего возлюбленного брата, митрополита Минского и Слуцкого Вениамина, а также всех братьев и сестер во Христе, которые слушают нас с такой готовностью.

Тема, которой посвящена сегодняшняя конференция, – «Евангельские заповеди в контексте монашеской жизни». Это действительно очень важная тема, поскольку жизнь по Евангелию воплощается наилучшим образом именно в монашестве. Господь наш Иисус Христос начал Свою евангельскую проповедь словом: Покайтесь (Мф. 4:17). Слово «покаяние (μετάνοια)» на греческом языке означает «изменение ума», то есть перемена образа мыслей. Через покаяние мы должны оставить тот образ мыслей, к которому мы привыкли, и начать мыслить по-другому.

Говоря о покаянии, мы обыкновенно подразумеваем просто некую печаль о грехах. Но печаль о грехах, сожаление или раскаяние, является лишь первой ступенькой, ведущей к покаянию. Конец и цель покаяния заключаются в ином.

Целью и концом покаяния является наше уподобление Христу, наше возвращение к первозданному состоянию, в котором пребывал человек, созданный по образу и подобию Божию.

В «Отечнике» есть такая история. Один брат сказал: «Прошло уже много лет, как я стал монахом». И старец ответил ему: «Великое слово сказал ты, брат. Но в самом ли деле ты стал монахом? Действительно ли нищета сравнялась для тебя с богатством? Действительно ли тебе так же приятно телесное озлобление и страдание, как и комфортная жизнь? Неужели бесславие и позор столь же вожделенны для тебя, как для других слава?»

Тогда тот монах понял, что он еще не достиг такого состояния, о котором ему сказал старец. Таинство покаяния еще не принесло своих плодов в его душе, еще не изменило его образа мыслей и всей жизни. Ведь целью монашеской жизни является стяжание ума Христова. И мы видели, как современные нам святые отцы действительно достигали такого состояния. В их жизни мы видели исполнение Святого Евангелия на деле.

Святые отцы в своей жизни шли путем Христа. В Святом Евангелии мы читаем о том, как Господь наш Иисус Христос после Своего крещения удалился в пустыню и там, по Своей собственной воле, претерпел от диавола три искушения. Три искушения от трех великих страстей, которые борют любого человека и из которых проистекают все остальные страсти. И Христос одержал победу над этими страстями, для того чтобы показать нам, какая борьба предстоит всякому из нас. Эти три страсти – славолюбие, сластолюбие и сребролюбие. Победив диавола, Господь вышел на проповедь Своего евангельского учения.

Диавол искушал Христа тремя помыслами. Во-первых, когда он просил Христа сделать из камней хлебы, он искушал Его помыслом сластолюбия. Затем, когда диавол предлагал Христу все богатства этого мира, он искушал Его сребролюбием. И, наконец, диавол искушал Христа помыслом славолюбия, когда предлагал Ему броситься вниз с крыла храма и остаться невредимым.

Таким образом, в Евангелии нам ясно показано, каковы самые главные и великие искушения для человека. А в монашеском жительстве Святая Церковь предлагает нам три вида оружия, с помощью которых мы можем бороться с этими искушениями и страстями.

С тщеславием, гордостью, эгоизмом монах борется с помощью послушания, от которого в его душе рождается смирение. Со сребролюбием он борется с помощью нестяжательности, а со сластолюбием – с помощью девства и чистоты. Но конец и цель всей этой борьбы заключается в стяжании Христа в нашем сердце.

Иначе говоря, мы оказываем послушание не для того, чтобы умертвить нашу волю, но для того, чтобы воплотить святую волю Божию в нашей жизни. Мы соблюдаем нестяжание не потому, что не хотим иметь деньги и прочие блага, но потому, что хотим очистить наше сердце, для того чтобы оно любило только Христа и не желало ничего другого кроме Него.

Также и девство само по себе не является целью нашей жизни. Вспомните евангельскую притчу о десяти девах. Пять из этих дев, которых Христос именует неразумными, не имели елея в своих светильниках. Хотя они и были чистыми девами, этого оказалось недостаточно: они не смогли войти в брачный чертог, поскольку в их душах не было благодати Святого Духа.

Все добродетели имеют свое завершение, свой конец. Слово «τέλος» в греческом языке кроме значения «конец, предел» имеет еще значение «цель». Таким концом или целью всех добродетелей является их плод – Христос. Поэтому в Евангелии Господь иссушил смоковницу, на которой были одни только листья, но не было плода.

Святые отцы уподобляют добродетели листьям, тогда как плодом является Христос. Часто монахи не замечают следующей опасности. Мы сосредоточиваем свое внимание на различных добродетелях. Конечно, это вполне естественно для любого монаха, потому что в начале монашеской жизни все мы ставим для себя цель стать хорошими, исправными монахами, соблюдать монастырский режим, исполнять монашеские обязанности.

И часто от нас ускользает то, что нашей целью являются не наши добрые дела, но Христос.

Поэтому мы часто замечаем и в самих себе, и в наших братьях, что мы позволяем себе резко вести себя с ближними, с легкостью осуждаем и отвергаем наших братьев, выносим приговор согрешающему брату. И мы ведем себя так, думая, что делаем дело Божие.

Помню нашего приснопамятного старца Иосифа Ватопедского. Когда он замечал, что мы так ведем себя друг с другом, то говорил с большой печалью: «Братья, а вы читали когда-нибудь Евангелие?» Почему он так говорил? Потому что знал, что плодом евангельской жизни является Христос.

Когда мы приходили к нему на исповедь помыслов и говорили о допущенных нами случаях грубого поведения и осуждения наших братьев, то старец Иосиф нам говорил: «Христос говорит в Евангелии, что дерево познаётся по плодам. И дабы мы не обманывали себя, святой апостол Павел, по действию Духа Святого, изложил перечень даров Святого Духа. Апостол говорит: братья, плод Духа – любовь, радость, мир, долготерпение, благость (см. Гал. 5:22) и так далее. Посмотри, вот эти слова, которые ты произносишь, или то, как ты себя ведешь, соответствует ли плодам Святого Духа?» И тогда мы понимали, что у нас есть только листья, но нет плода.

В наших старцах мы видели плод евангельской жизни. Мы видели, что́ Господь творит с человеком, который живет всегда с Богом, живет в благодати Святого Духа. Мы видели людей, преисполненных великого смирения, очень точно исполняющих свои обязанности и имеющих великую любовь к ближним.

Я помню, как один монах в разговоре с преподобным Паисием назвал диавола: «Этот проклятущий!» Старец на это укоризненно покачал головой, поцокал языком и сказал: «Отец, не говори так». Когда старец Паисий говорил о диаволе, он не называл его диаволом, чтобы не оскорблять, но звал его «тангалашкой». Этим безобидным словом можно было бы назвать и какого-нибудь шалуна-ребенка. Вот так старец, живя евангельским духом, проявлял любовь даже к дьяволу.

Ведь и Христос любит все Свои творения. У Бога нет различия в степени Его любви – Он всех любит одинаково. Не может быть, чтобы Он одного любил больше, а другого меньше. Если бы Его любовь различалась, Он не был бы Богом любви, а был бы страстным существом, подобным нам.

Но дело в том, что создания Божии не равны в своей любви к Богу. Дьявол вообще не любит Бога, а Пресвятая Богородица всецело любит Его.

Наши отцы, уподобившись Богу, любили всех в равной мере. И мы понимаем, что весь подвиг монаха – его аскеза, молитва, пост, воздержание – все это ведет его к любви ко Христу, а от любви Христовой – к любви ко всему миру. Наши отцы молились от всего сердца за весь мир. Тем самым они показали нам образ настоящего евангельского человека, который все церковные правила исполняет не ради самих этих правил, а ради спасения мира и человека. Поэтому и вся их жизнь была – Христос. И когда они слышали имя Христа, их сердца воспламенялись любовью к Нему.

Это я хотел сказать вам в то время, которое уделила мне ваша любовь, и повторяю, что суть монашеского жительства заключается в том, чтобы человек уподобился Христу, заключил с Женихом Христом небесный брак. И тогда человек станет таким же, как Христос. Бог есть любовь. И человек по благодати становится весь любовью – любовью ко Христу и каждому человеку, ко всему творению, ко всему миру. И эта любовь превращается в молитву за всего Адама.

Благодарю вас за то, что вы меня выслушали. Прошу молитв и о нас – мы очень в этом нуждаемся. Наш почтительный поклон Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу, братски обнимаем нашего собрата владыку Вениамина.

Источник

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Жить лучше или быть лучше?
• О семи видах поддельного Православия
• «Двадцать лет хожу в церковь, а толку нет». Возможно ли это?
• «Благословите читать старца Иосифа». Архимандрит Симеон (Гагатик) в Ольшанском монастыре
• «Господь всегда дарует нам желаемое». Памяти старца Эмилиана (Вафидиса)

Наш духовник вступил в возраст акмэ, как его называли древние греки: возраст расцвета духовных, интеллектуальных и душевных сил человека. Благодарим Господа за то, что именно такой человек стал краеугольным камнем не только нашего монастыря, но и в целом нашей жизни! Благодарим владыку Иону за то, что он с нами своим прекрасным монашеским примером, своей всегдашней заботой, своими молитвами и трудами! С любовью желаем ему многая и благая лета!

***

В день рождения нашего духовника и строителя предлагаем читателям это замечательное его интервью порталу «Монастырский вестник».

Владыка, вы были назначены наместником монастыря в 28 лет. Наверное, молодому человеку нужна была изрядная доля мужества, чтобы принять на себя такую ответственность?

В конце 1998 года архимандрит Агапит (Бевцик), наш первый наместник, который начал восстановление Ионинского монастыря и собрал братию, стал епископом Хустским и Виноградовским (ныне он митрополит Могилев-Подольский и Шаргородский). Когда Блаженнейший митрополит Киевский Владимир спросил, есть ли у него преемник, владыка указал на меня. Митрополит Владимир меня вызвал и, думаю, несколько удивился, потому что выглядел я даже моложе своих лет. Меня поставили исполняющим обязанности, полгода Блаженнейший владыка присматривался, потом утвердил в должности наместника.

Конечно, было непросто, прежде всего в налаживании взаимоотношений с некоторыми братиями. Я ведь был одним из них, никаких руководящих послушаний до этого не нёс и вдруг становлюсь начальником. Были и скорби, и переживания, пришлось немного потерпеть. Но милостью Божией всё со временем успокоилось, взаимоотношения в итоге стали добрыми, теплыми.

То есть послушание не показалось вам выше сил?

Знаете, в таком возрасте ничто не кажется невыполнимым. В молодости сил много, и я как-то по этому поводу не рефлексировал. С внешней стороны всё было знакомо – я и раньше помогал в хозяйственных делах, в организации реставрационных работ… Единственная трудность, как уже сказал, – построить отношения с теми братиями, которые с напряжением восприняли это назначение. Слава Богу, из монастыря у нас никто по этому поводу не ушел и открытых конфликтов не было.

Вы получили сначала светское образование?

Я отучился в медицинском институте три года, после первого курса попал в Киево-Печерскую лавру, влюбился в обитель и в монашескую жизнь, стал по мере сил помогать в Лавре. Всё свободное время после лекций и выходные проводил там, часто ночевал. Практически полностью уже был лаврским. И понимал, что, даже если окончу институт, все равно по специальности работать не буду, пойду в монастырь. Конечно, такая раздвоенность невозможна: вроде бы нужно заниматься, а сердце в другом месте; сижу на паре и на часы смотрю – когда же закончится, чтобы помчаться в Лавру… На третьем курсе завалил сессию – и с радостью ушел.

У вас был уже к этому времени духовник в Лавре?

В те времена такого понятия, как духовник, по сути, и не существовало. Я не помню, чтобы кто-то серьезно руководствовался чьими-то наставлениями. Конечно, в Лавре были назначены духовники – те, кто исповедовал братию, но так как исповедь у конкретных отцов не была обязательной, братия обычно ходила исповедоваться к тому, кто отличался добротой.

Человеку на исповеди нужна зачастую милость, а не строгость.

Не было у нас тогда такого понятия, как духовное окормление, тем более старчество, кроме тех обителей, где сохранялась хоть какая-то преемственность. В новооткрытые монастыри шли всё больше «бывшие комсомольцы». Старые монахи либо были уже слабы здоровьем, либо очень просты.

Только когда стали появляться книги о греческих подвижниках, мы хоть немного стали понимать, как, собственно, в идеале должна выглядеть жизнь в монастыре, под духовным контролем и руководством. Когда я был послушником, книг я прочел, наверное, значительно больше, чем когда уже стал иеромонахом. Тем более был на послушании в книжной лавке и сразу же прочитывал все, что приходило нового.

То есть, это тоже путь ‒ учиться монашеству по книгам?

В те годы просто не было других вариантов. О том, чтобы кому-то открывать помыслы, и речь еще не шла. Многих также смутило то, что говорил в свое время, например, святитель Игнатий (Брянчанинов): старцев нет, окормляться не у кого… В советскую эпоху, когда я начинал, тем более казалось, что так оно и есть. Это сейчас уже люди понимают, что если в простоте сердца и с упованием на Господа регулярно обращаться к одному духовнику, советоваться с ним, то Бог действительно открывает Свою волю через такого человека. Если давать место действия благодати Божией, Господь обязательно подскажет верный путь.

Старец Григорий, человек Божий

А вы когда встретили своего старца? Когда на Святой Горе Афон узнали игумена монастыря Дохиар архимандрита Григория (Зумиса), про которого вы рассказываете в связи с фильмом «Где ты, Адам?», или раньше?

У меня такого старца не было. Мы очень давно, с 1990 года, дружим с нынешним архиепископом Иванковским Кассианом, который является наместником Киевского Зверинецкого Архангело-Михайловского монастыря. Стараемся друг друга поддерживать, делиться всеми своими недоумениями и переживаниями. Он стал иеромонахом в 1992 году, за три года до меня, и вот я, собственно, у него в основном и исповедовался и с ним советовался, он был моим восприемником при постриге.

Старца же Григория можно назвать неким катализатором. Я у него никогда не исповедовался, так как не знаю языка. Но, бывает, важно видеть, как человек живет, чем он живет, как он мыслит, рассуждает… Общение с такими людьми опускает на землю – в хорошем смысле слова: показывает, чтó ты на самом деле собой представляешь, какой ты игумен, какой монах. Для нас высший идеал – Христос. Апостол Павел говорит: подобны мне бывайте, как я Христу (1 Кор. 3:10). И здесь, на земле, есть Христовы люди, глядя на которых понимаешь, чего в тебе не хватает, а когда уже имеешь о себе трезвое понятие, то начинаешь от сердца просить помощи. Не формально: «Господи, помилуй», а действительно от сердца: «Спаси меня, Господи, погибаю!»

Что вас особенно привлекло в старце Григории, что расположило к нему? Почему захотелось иметь его в качестве духовного примера?

По-настоящему я его узнал не сразу. В конце 2000-х, когда мы впервые попали в Дохиар, наша братия познакомилась со старцем Григорием, и он пригласил приезжать, пожить в монастыре. С тех пор эти поездки стали регулярными. Жили по полгода, начали дружить монастырями.

Я старца сначала побаивался, он казался мне слишком жестким, категоричным. Значительно ближе мне был архимандрит Гавриил, его друг и помощник (такой, как у него, должности у нас нет, она называется «первый по игумене», но не благочинный в нашем понимании). Они оба с детства подвизались, были чадами преподобного Амфилохия Патмосского. Скромный, мягкий отец Гавриил был мне духовно ближе, с ним было проще общаться. Со временем, когда я лучше узнал старца Григория, то понял, что он внутри настоящий ребенок, сохранивший детское восприятие мира, детскую любовь ко всем и ко всему. Ясно стало, что это настоящий человек Божий, святой нашего времени.

За время общения с ним я был свидетелем нескольких случаев его прозорливости. Сейчас понятие прозорливости во многом опошлено, окарикатурено различными псевдостарцами. Но вот был один яркий случай, я о нем уже как-то раз рассказывал.

В один из приездов на Афон меня тревожил некий вопрос, который, как я считал, неудобно задавать через переводчика. Неделю я прожил в Дохиаре, но так и не решился спросить старца. И вот буквально накануне отъезда вижу, что старец во дворе разговаривает с паломниками. Я тоже подошел, паломники были из России, с переводчиком. Старец Григорий что-то рассказывает, а потом и говорит: есть, мол, у меня один знакомый монах, и у него такая-то проблема; он думает, что она решается так-то и так-то, но на самом деле нужно вот так и так… Все слушают, кивают, а я понимаю, что это он мне всё рассказал – четко, буквально моими же словами изложив суть моего вопроса.

То есть вопроса вы ему не задавали…

Нет. Из всей этой группы только я понял, о чем он говорит.

Еще случай был замечательный с одним иконописцем из Афин. До того, как он стал чадом отца Григория, был обычным художником, с известными богемными привычками, большинство из которых после общения со старцем он, конечно, оставил. Но враг ему не давал покоя. И вот как-то раз вечером ему звонит какая-то бывшая подружка, говорит, что скучает, приглашает к себе… Он уже стал одеваться, вдруг – телефонный звонок, старец Григорий. А надо сказать, что у старца мобильного телефона нет, и вообще единственный телефон в монастыре – это стационарный у него в келье. И старец ему говорит: «Ты куда собрался? Закрой дверь, ключ под подушку и спать»… Представьте, мне это сам иконописец рассказывал.

Ну и как, он исполнил?

Попробуй не исполни!

И вот так я постепенно понял, что старец действительно «един от древних», – то, что мы читали в патериках, чем восхищались в жизнеописаниях египетских отшельников и первых общежительных монахов, – всё это он исполнил. Он сам говорил, что для него идеал – египетское монашество, и он и его братия стремились к этому. Конечно, сейчас с новым игуменом кое-что немного изменилось. Раньше монастырь постоянно жил в напряжении: работали с рассвета до заката, перерывов никаких не было, делали всё своими руками – и ремонт, и строительство…

Это очень ярко в фильме отражено.

Сейчас, конечно, всё продолжается, но уже без таких усилий.

При старце Григории русские даже называли Дохиар «Беломорканалом». Потому что, действительно, у старца была такая идея: нужно, чтобы монах не отдыхал, чтобы всегда был уставшим, чтобы тратил все физические силы.

И это хорошо для духовной жизни?

Афон тем и хорош, что в нем разные монастыри. Есть Симонопетра, где духовная жизнь была выстроена старцем Емилианом, где и сейчас много внимания уделяется богословию, библиотеке, архивам… А есть такие, как Дохиар. И для тех братьев, которые окормлялись у старца Григория, которые пришли именно к нему, именно в этот монастырь, – там было хорошо. Для тех, кто пришел к старцу Емилиану, было хорошо под его руководством. Господь каждому человеку дает выбор пути.

Владыка, а почему же все-таки Афон, который всегда был маяком в духовной жизни для православного мира, не выразил своего отношения к тому, что произошло на Украине?

Помимо того, что действует принцип послушания своему Патриарху, здесь еще сыграло роль то, что афонские монастыри оказались совершенно несведущими в том, что реально у нас происходило. Мы с протодиаконом Александром, одним из авторов фильма «Где ты, Адам?», были в некоторых афонских монастырях, и когда рассказывали там предысторию расколов, монахи приходили в полное изумление. Они представляли, что наши раскольники – это такие ревнители, наподобие греческих зилотов-старостильников. О том, что это циники и безбожники, не имеющие даже законного рукоположения, о том, что собой представляет тот же Филарет, они даже не догадывались, для них это было откровением.

Более информированные монастыри (Дохиар, Григориат, Филофей, Каракалл, а также славянские обители) демонстрировали все-таки иную, твердую и бескомпромиссную позицию. Например, когда последний раз патриарх Варфоломей служил на Святой Горе, в Ксенофонте, где регулярно служат представители ПЦУ, для сослужения с ним пришли только семь игуменов других обителей, остальные предпочли так или иначе уклониться или прийти после Литургии. Но есть, конечно, и такие, которые безоговорочно поддерживают раскольников и патриарха Варфломея.

Моя задача – свою точку зрения донести до тех, кто будет читать

У вас есть опыт информационной работы, Ионинский монастырь выпускает православный журнал для молодёжи «Отрок.ua». Скажите, насколько оправдано занятие информационной деятельностью в монастыре? Например, пресс-секретарь Святогорской лавры архимандрит Лазарь и сам митрополит Святогорский Арсений рассказывали, что в период противостояния на Донбассе у них была единственная возможность в соцсетях отражать правду, потому что извне клевета буквально лилась на монастырь. По вашему мнению, важно ли монастырям этим заниматься не только в экстремальных, но и в обычных условиях?

Есть делание монашеское, а есть и поделие. Для нас подобная деятельность – поделие, которым монастырь, собственно, не занимается, он только создает условия для того, чтобы то или иное начинание развивалось. Не было так, что монахи собрались и решили: давайте, будем издавать журнал. Была инициатива нашей молодежи на приходе, и эта инициатива совпала с тем, что один прихожанин смог ее поддержать финансово. И вот журнал «Отрок» издается уже около двадцати лет.

То есть мы увидели, что дело это хорошее. Помните, как Гамалиил говорил: если дело Божие, то оно разовьется, как бы мы его ни останавливали, если же от человеков, то разрушится (см. Деян. 5:34–39). Мы стараемся следовать такому принципу.

Для чего вы в соцсетях, и как много времени это занимает у вас?

Во-первых, я получаю оттуда информацию. Ленту новостей давно уже не читаю, так как это, действительно, отнимает много времени, практически все новости манипулятивны и меняются с такой быстротой, что вникать в них бессмысленно. А в фейсбуке у меня круг общения, круг моих подписок и друзей распределен по векторам, которые мне интересны, и вот оттуда я получаю информацию. Иногда что-то пишу сам, но не воспринимаю это как нечто очень важное.

То есть это не обязанность для вас.

Помните как, говорят, Фаддей Беллинсгаузен заметил: «Пишем, что наблюдаем. Чего не наблюдаем, того не пишем»? У меня девиз на странице фейсбука из Степана Писахова, это русский писатель, сказочник, этнограф из архангельских краев, у него одна из сказок называется «Не любо – не слушай». То есть моя задача – свое мнение, свою точку зрения донести до тех, кто будет читать. В друзьях у меня реальные друзья, люди близкие мне по духу. Если они комментируют, то конструктивно и доброжелательно. Тех, кто пытается устраивать холивары, я сразу баню, – честно говоря, мнение врагов Церкви мне не интересно.

А что вам самому нравится читать в социальных сетях, и что не нравится?

Я подписан в основном на иконописцев, культурологов, на страницы разных музеев. Есть книга отца Михаила Ардова «Мелочи архи.., прото.., и просто иерейской жизни», он там писал об архиепископе Киприане (Зернове), который как-то сказал: «Я архиерей по недоразумению, в душе я ризничий». Вот и я в душе ризничий, мне интересна церковная красота.

Молодые идут в монастырь за подвигом

Владыка, вы возглавляете Синодальный отдел по делам молодежи. Как молодых людей можно привлечь в монашество, если по всем законам человеческого естества молодому человеку интересна жизнь во всем разнообразии? Я читала, как вы работаете с молодым поколением, и необычным показалось, что вы отзываетесь о совсем молодых людях, двадцатилетних, как об очень мотивированных и активных, в противовес «потерянному поколению» нынешних 30-40-летних, которым «ничего не хотелось». В России, кстати, мнение о таком различии поколений скорее противоположное. Среди молодого монашества ситуация такая же, или это только к светской молодежи относится?

Молодое монашество у нас есть, и я могу рассказать на конкретных примерах, как оно живет, какие условия выбирает. Что касается нашего Ионинского монастыря, то он расположен в центре города на территории ботанического сада, и у нас очень большая проблема с помещениями – поэтому многочисленной братии быть не может. Вообще для городского монастыря много братии вызывает определенные проблемы: нужно чем-то занимать иноков, помимо богослужебного послушания, так как возможностей для физической работы в городе не так много. Поэтому у нас в Ионинском состав зрелый, сложившийся, он даже несколько уменьшился за счет того что мы делились: сначала от нас отпочковался скит на Зверинецких пещерах, где трое братий было из нашего монастыря. Владыка Кассиан там был скитоначальником, затем, когда создался монастырь, – стал архимандритом, там уже есть свое братство, ядро которого составляют братия Ионинской обители.

Также у нас есть скит в 30 километрах от Киева, в селе Нещерове, сейчас он именуется Нещеровским Спасо-Преображенским монастырем, создан при старинном храме XVIII века. Храм очень красивый и в прекрасном уединенном месте расположен – на окраине села, на горе.

Скитоначальником там является архимандрит Иоасаф (Перетятько). Так вот он начинал собирать братию уже по принципу, который мы увидели в Дохиаре. Потому что в сложившемся монастыре что-либо перестроить практически невозможно – люди там обычно в возрасте, привыкли к определенному образу жизни, к определенному уставу, традициям. Нереально все это существенно поменять. Поэтому новое вино вливалось в новые меха, и сразу устанавливались твердые правила.

Когда отец Иоасаф стал строить монастырь, он ввел строгий сухой закон – даже на Пасху вино не дается, чтобы не было повода (с этой немощью у монастырей в сельской местности зачастую бывают проблемы). Насельники знают: если человек на этом попадается, то сразу же отправляется восвояси. Затем – полное самообслуживание: братия и готовят, и убирают, и огородом-садом занимаются, и пчелами… Миряне могут помочь только эпизодически, в престольный праздник, например. Обязательно посещение всех богослужений всеми братиями. То есть на время богослужения все послушания, кроме кухонного, отставляются. Исповедуются все только у скитоначальника, это тоже закон.

Так вот, главное, к чему я веду: при всех этих условиях там уже много молодых людей. Сейчас около тридцати человек в скиту, и в основном молодые, примерно половина до тридцати лет, много ребят, только что закончивших вузы.

То есть строгость не отпугивает?

Наоборот. Знаете, человеку верующему, а тем более желающему монашества, хочется настоящего. И вот они приходят и видят, что это по-настоящему. Не имитация, не стилизация, а настоящий подвиг – действительно там тяжело, там трудно, каждый день на службе, каждый день послушания, очень строгая дисциплина, ни отлучек, ни своих денег…

Молодые люди идут за подвигом?

Да.

Интересно, как-то связана с этим внешняя обстановка? На ваш взгляд, влияют ли происходящие в миру события на стремление людей жить духовной жизнью? В России ведь был необычайный духовный подъем в начале 90-х, когда большинству наших сограждан пришлось очень нелегко…

Возможно, в трудные времена в жизни, в том числе в христианской, меньше формальностей, а соответственно и меньше возможностей для карьеризма, больше для реального дела. Это воодушевляет, побуждает развиваться. В подобных условиях человек свободнее мыслит и больше думает о горнем…

Формализм губит многие начинания. Думаю, важно и то, что наш Блаженнейший владыка Онуфрий – в первую очередь монах и принял монашество ради подвига. Все знают, что он долго был в Троице-Сергиевой лавре и до сих пор пользуется там огромным авторитетом. Думаю, что его пример и свобода без заорганизованности привлекает людей в наши монастыри сегодня.

Если Господь позвал, нужно идти

Как вы думаете, что нужно для того, чтобы в монастыре появился человек, который становится духовником?

В полном смысле слова духовник тот, кто всецело ведет по жизни, которому открывают помыслы… В отношении нашей обители нельзя сказать, что такой духовник есть. Скорее, по Игнатию (Брянчанинову), – это единомысленный брат, старший брат, мнение которого для монаха важно, порой императивно. В каких-то случаях с ним советуются и это мнение принимают.

Вы, будучи настоятелем, не являетесь духовником обители?

Нет, потому что у нас есть братия, которые были и пострижены, и рукоположены раньше меня, и возрастом значительно старше. Нас всего пятнадцать человек и все почти в священном сане. При этом есть несколько иеромонахов, духовно опытных и рассудительных, и вот у них братия и исповедуется – кому кто по сердцу. Там, где создается что-то новое, как в нашем скиту, там, действительно, люди приходят уже к конкретному духовнику. Это возможно, мне кажется, только в новоустроенных монастырях.

На сегодня ведь существует проблема недостатка именно монастырских, братских духовников. Что нужно для ее решения – время, опыт?

Конечно. Ведь монашество как таковое тоже не сформировалось мгновенно, был период становления, вырабатывались основные принципы. Вот и сейчас так же: должны быть боголюбцы и должно пройти время, и тогда всё будет.

…У нас в обители есть замечательный батюшка, из лаврской братии (ядро нашего монастыря – все из лаврской братии). Когда он еще был в Лавре, у него исповедовались, наверное, половина всех лаврских монахов, да и сейчас многие наши братия исповедуются именно у него. Замечательно любвеобильный, истинно Божий человек. И в отношении мирян он положил такой подвиг – выслушивать всех. Наши прихожане уже знают, что к нему можно несколько часов простоять, пока ему кто-нибудь всю свою жизнь пересказывает, – однако же любят его, очень многие к нему на исповедь приходят.

Считаете ли вы, что нужно воспитывать нынешних молодых монахов, или воспитывают Господь, устав, послушание?

В нашем скиту скитоначальник очень усердный и ревностный. Помимо того, что он исповедует насельников, он проводит братские собрания, рассказывает, что такое монашеская жизнь, анализирует, обсуждает различные случаи. С каждым братом, если есть проблемы, обязательно беседует, разбирает всё подробно. Он в этом направлении очень серьезно работает.

Владыка, как вы думаете, каким будет следующее монашеское поколение? Люди «20+» чем будут отличаться от нынешней братии?

Ничем. Как монахи ничем. Всегда говорят, что молодежь хуже, и «в наше время» была, мол, не такая. Думаю, никакой заметной деградации молодежи не происходит, в том числе монашествующей.

Надо понимать, что жизнь монашеская, как и вообще жизнь во Христе, не во всём зависит от нас. Блаженнейший митрополит Онуфрий в давнем уже замечательном видеоинтервью с сестрами Елизаветинского монастыря говорит, что когда человек приходит в монастырь, Господь его как новокрещенного Своей благодатью укрепляет, носит на ручках, но потом Свою благодать отнимает, и человек уже сам вынужден делать то, что раньше делал легко при поддержке призывающей благодати. И всё получается не так, плоды получаются какие-то кривенькие, ущербные… Но Господь это принимает, потому что, как старец Григорий говорил, – человеку достаточно сделать три шага к Господу, а остальные шаги Господь ему навстречу сделает.

В монашестве, как вообще в христианской жизни, человеку нужно иметь этот вектор к Господу, и тогда Господь сделает шаги за нас обязательно…

Что бы вы пожелали молодым, даже, может быть, не монахам, а людям, которые еще только определяются, которые хотели бы монашеской жизни, но пока их что-то сдерживает.

Что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132:1). На протяжении уже трех десятков лет я эти слова считаю актуальными и живыми, вечно живыми.

Потому что нет лучше жития, чем монашеское.

Но, конечно, не каждый к этому призван. Однако если вы услышали зов, то не откладывайте, не бойтесь, идите ко Христу. И чем меньше вам лет, тем лучше. Старец Паисий Афонский говорил: «Или в юности женись, или юным постригись». Потому что в юности из-за отсутствия закоренелого эгоизма есть благое безрассудство, когда человек принимает стратегические решения, особо не размышляя о последствиях. Почему в армии служить начинают смолоду? Если человек – молодой офицер или солдат – с 18 лет в армии, то он вырастет в опытного военачальника. Благое безрассудство ведет его в бой, поднимает в атаку, без чего невозможна была бы победа.

Так же и в духовной жизни надо иметь такое благое безрассудство. Если Господь позвал, нужно идти, не отговариваться и не откладывать.

О себе молодом вы сказали, что в Лавре сразу почувствовали себя своим…

Никогда не анализировал, что меня привело в Церковь или что меня привело в монастырь. Пришел и остался. Может быть, по молитвам моего благочестивого предка, потому что брат моей прабабушки был соловецким иеромонахом. После того, как разогнали Соловки, уехал к себе на родину в Архангельскую область и служил там на приходе до 1930 года. В 1930 году его забрали, дали 10 лет, и с тех пор мы о нем ничего не знаем. Думаю, Господь привел меня в Церковь его молитвами, молитвами моих благочестивых бабушек, которые действительно были женщинами святой жизни. У меня, слава Богу, не было никаких «восточных» увлечений, ни протестантских, ни эзотерики, я всегда осознавал себя православным, даже будучи еще нецерковным.

Когда я первый раз случайно попал на богослужение в обычном приходском храме, отстоял всенощное бдение, я понял, что это мое, что я должен быть здесь. Так же, когда после первого курса института первый раз попал в Лавру на послушание (один знакомый пригласил там помочь): я поработал, побывал на братской трапезе, увидел, как братия вместе молятся, слушают жития, и понял, что мне это нравится, я хочу быть здесь. Думаю, если на Фаворе апостолов бы спросить: а почему им добро… зде быти (см. Мф. 17:4) – что бы они сказали? Они ни об этом, ни о себе не думали – им просто было хорошо. Так и я не могу сказать, что меня привело в монастырь: мне там хорошо, и до сих пор хорошо. Я тридцать лет уже радуюсь и благодарю Господа.

Беседовала Екатерина Орлова

Источник

Боже, сохрани нас от того, что однажды я видел собственными глазами. Вы знаете, что мы как священники часто ходим домой к людям, когда перед смертью душа у них не может разлучиться с телом. Так, я видел женщину, которая несколько дней мучилась, а душа всё не исходила. Дошло до того, что она бросилась передо мной на колени, совала себе руку в рот, чтобы… вырвать оттуда душу, – такой страшной была её агония, и только когда мы прочли над ней молитву о разлучении души и тела, ее отпустило и она упокоилась.

Это происходит оттого, что страсти держат нас в земной реальности, и здесь мы говорим не о простых человеческих слабостях, а о пороках, в которых мы соработничали с диаволом. Ненависть, злоба, когда клевещешь на кого-то, порочишь его имя, растаптываешь человека, лишь бы взяли верх ты и твой эгоизм. Это тяжкие грехи. Поэтому помните, что всё временно и наступит такой момент, когда ваше сегодняшнее испытание пройдет.

Вспоминаю старца Василия (Гондикакиса), как однажды, когда он проводил беседу, встал один юноша и говорит ему:

– Отче, я не верю в Бога! Беседы у вас хорошие, но только я не верю в Бога!

Старец ответил ему:

– Ничего страшного, ты стой там, где ты сейчас есть, а Бог знает, что делать дальше.

То есть ты сейчас проходишь через трудную фазу.

Другой говорит:

– Отче, у меня не стало молитвы!

– Ничего страшного! Иди туда, где молишься, и стой молча, ничего не говори, только: «Христе, я принес Тебе тут то, что от меня осталось. Принес Тебе всю свою с кровоточащими ранами жизнь. Ничего у меня нет, чтобы дать Тебе, и я даже не знаю, что Тебе сказать, о чем попросить, какие слова произнести…» И стой там. Ничего страшного, стой и жди. Учись ждать перемен, благодати, учись ждать благодати Святого Духа, и она придет.

***

Еще один момент нам надо понять: постоянно протестуя против происходящего, мы не изменим ничего. Среди нас есть такие люди, которые протестуют всю жизнь. Но только это ничего не изменило в ней.

Это понятно: ты привык протестовать, но неужели тебе это не надоело? Неужели ты не видишь, что ни к чему хорошему это не ведет? Не меняет твоей жизни? Попробуй-ка совершить какую-нибудь перемену. Что, не можешь? Тогда оставайся открытым для перемен, ты ведь для них не открыт. Они не приходят в твою жизнь потому, что ты их блокируешь, ты их бессознательно блокируешь. Поэтому они и не приходят.

Мы на поверхности своей души говорим: «Христе, я люблю Тебя!» – а на деле Его не любим. Ведь у нашей души есть слои. Тебе известны верхние слои, и ими ты говоришь: «Христе! Я хочу освободиться от этой страсти!» – а снизу твое «я» возражает: «Не трогай ее, пусть будет, ничего страшного, мне с ней очень даже хорошо живется».

Ты не хочешь от нее избавиться, потому что не научился жить по-другому, то есть духовно. Старец Емилиан говорит, что гневливый человек не хочет освободиться от своего гнева, потому что ему кажется, что он сможет жить только с гневом. Говорит себе: «Если у меня не станет гнева, мною же все начнут пользоваться. Если не прикрикну на жену, она же меня за пояс заткнет! Если не продемонстрирую власти над подчиненными, они же сядут мне на шею».

Поэтому давайте откроемся для перемен, потому что они не наступают из-за того, что мы их сами бессознательно блокируем.

***

Еще один момент, о котором нам неплохо было бы вспомнить в трудные минуты: наши раны и травмы, как бы парадоксально это ни звучало, – это наша сила. Раны – наша сила. Кафка говорит: «Единственное достояние моей жизни и моего существования – это мои раны». Это мое приданое. Потому что благодаря им я научаюсь, созреваю, развиваюсь, становлюсь мудрым и освящаюсь.

Если поищете, то увидите, что за творчеством любого художника стоит какая-нибудь рана. Никто не сочинил и не нарисовал чего-то стоящего для чего-то еще, кроме как чтобы вырваться из своего ада, и ни один христианин и человек вообще не посвятил себя молитве иначе как для того, чтобы вырваться из своего ада. И в чем секрет святых? В том, что они взяли свой мрак, свои раны начиная с самого детства, и наполнили их светом. Это и есть преображение.

Как говорит святой Порфирий, в нас есть мрак, но только не оставайся во мраке, не заглядывай в мрак, не копайся в нем. Откройся, чтобы в тебя вошел свет, чтобы пришел Христос.

Это важно: не занимайся всё время грехами, диаволом. Мы ведь больше говорим о диаволе, чем о Христе. Мы не говорим о Христе, о свете, рае, Святом Духе, радости Святого Духа, о мире, красоте, а всегда копаемся в чем-то другом.

Что, ты совершил грех, пал? Забудь об этом, не углубляйся в это, а иди к Свету.

Помолись по четкам, выйди на улицу, чтобы встретить кого-нибудь, выберись на природу, не оставайся во тьме.

Почему же мы остаемся там? Потому что наше «я» уязвлено оттого, что мы пали и наш имидж в наших же глазах испортился; наше идеализированное представление о собственном «я» рухнуло, ведь мы всё время думали, что мы замечательные, пушистые, сильные, могучие, самые хорошие, самые святые.

И сейчас ты не можешь согласиться с тем, что совершаешь такие грехи, и начинаешь зацикливаться на оплакивании своего греха. Эгоизм застревает в этом, потому что если бы наша душа действительно плакала во Христе, то ты пошел бы ко Христу, а не копался во зле, которое тебе дорого обойдется, если будешь всё время копаться в нем.

Поэтому не надо допускать, чтобы всё это нас напугало. Вы можете увидеть, что мы часто повторяем нрав и поведение своих родителей, реагируем на проблемы, болезнь так, как реагировали наши родители. А что это значит? То, что в нас крутятся какие-то кассеты, которые нам в какой-то момент нужно стереть и переписать заново во Христе, чтобы автоматически не повторять чьих-то нравов.

Когда ты маленький, ты говоришь: «Вот вырасту, ни за что не буду делать как папа, и как мама не буду, которая была такой малодушной, неуверенной и всё чего-то боялась», – а делаешь точно так же, если не еще хуже. Потому что в тебе записана эта кассета, этот механизм, эти реакции. Если изменишь их, ты изменишься и сам.

***

Прочту вам отрывок из моего любимого старца Емилиана Симонопетрского^[2], который сказал нечто замечательное по этому поводу. Говоря о том, чего нельзя предвидеть, он пишет:

«В нашей жизни всегда будет происходить что-нибудь неожиданное. Уходишь в монастырь, чтобы проводить духовную жизнь, а в монастыре находишь плохих людей. Ты этого не ожидал. Идешь в церковь и видишь там трудных людей. Ты этого не ожидал. Ты думал, что все эти пространства окажутся совершенными. А вышло что-то неожиданное. Хочешь получить келью в том крыле монастыря, где нет сырости, поселяешься там и обнаруживаешь, что море вызывает у тебя аллергию. Идешь и просишь: “Я хочу другую келью, геронда”. И так не можешь порадоваться ничему ни днем, ни ночью. Помысл тут же подсказывает тебе: “Встань и уйди”. И это тоже что-то неожиданное. Или я подхожу к тебе с той мыслью, что ты хороший человек, а в итоге вижу, что ты совсем не таков».

– Когда я выходила замуж, ты не был таким, сейчас ты совсем другой.

– Я женился на тебе хорошей, а сейчас ты какая-то кислая.

Но не спросишь: а почему она стала кислой? Между тем тебе не мешало бы спросить себя: «А почему она стала кислой, почему лишилась сладости? Может, потому, что я тоже приложил к этому руку? Сейчас у нее нет никаких желаний, а раньше ей так хотелось, чтобы мы ездили на какие-то экскурсии, ходили на прогулки. А сейчас она даже на улицу выйти не хочет. Почему?»

«Перед нами постоянно встает что-нибудь неожиданное потому, что у нас есть свои желания и требования», – пишет старец Емилиан.

То есть мы хотим контролировать события, хотим, чтобы они были такими, какими мы их себе представляем, потому что считаем, что мы знаем, как будет правильно и полезно, и думаем: «Чтобы я был счастливым, всё должно быть вот так». А оно выходит не так? Тогда мы расстраиваемся. Потому что у нас нет доверия к Промыслу Божию, мы не думаем о том, что Бог знает что-то такое, чего не знаем мы.

«Неожиданные вещи противны воле Божией и нашим желаниям, поэтому и кажутся нам неожиданными. А на самом деле они, по сути, не неожиданны».

Вы не раз видели, что какая-нибудь мелочь становится очень важной, и вот, ты уже не решаешься сесть в такси, на корабль, в самолет, не идешь на какую-то встречу – или же идешь, и меняется вся твоя жизнь. Ты пошел туда, познакомился с человеком, и он предложил тебе работу. Или же не пошел и таким образом избежал какой-то опасности. Ничего случайного не бывает.

То, о чем Церковь говорила веками, сегодня подтверждает современная квантовая физика, которая учит, что мы имеем дело с целой вселенной вероятностей. То есть я спускаюсь по лестнице, и у меня есть масса возможностей: упасть, поскользнуться, покатиться кубарем, споткнуться, нормально сойти. Бог, говорит святой Иоанн Дамаскин, всегда выбирает наилучшую для нас вероятность^[3]. Просто мы не можем сразу понять того, что произошло, но когда пройдут годы, можем сложить пазл и понять, почему это тогда случилось в нашей жизни.

«Человек, любящий Бога, всего ожидает и говорит: “Да будет воля Божия!” Начнется ли дождь, буря, град, гром? – “Да будет благословенно имя Господне”. Эти события дорого обходятся нашему плотскому мышлению, поэтому мы и считаем их неожиданными.

Чтобы каждый раз не смущаться и не расстраиваться, чтобы не волноваться и не создавать себе проблем, ожидай всего, чтобы быть в силах претерпеть всё, что придет. Всегда говори: “Добро пожаловать, болезнь! Добро пожаловать, неудача! Добро пожаловать, страдание!”»

Это трудно, но это надо сделать, чтобы увидеть, что скрывается за болезнью и искушением. А если я не могу этого увидеть – тогда проявить терпение, надеяться, что когда-нибудь я все-таки увижу, что за этим стоит. «Это принесет тебе кротость, без которой не может быть никакой духовной жизни».

Источник

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Игумения Арсения (Воспянская): «Прежде чем стать святыми, нужно научиться быть людьми»
• Частые ошибки в житейских ситуациях: как не ходить по граблям
• Когда грешник достоин восхищения
• «Малодушие есть матерь мучения»
• Вражда делает бесполезными все труды

Родился старец в 1934 году в Никее Пирейской (пригород Афин) в семье благочестивых родителей. В 1959 году окончил богословский факультет Афинского университета. В 1960 году пострижен в монахи с именем Эмилиан. Затем поступил в монастырь святого Виссариона (Дусику), рукоположен во диакона и в 1961 году — в иеромонаха.

С 1961 по 1973 годы исполнял послушание настоятеля монастыря Великие Метеоры и стал одним из первых, кто возродил монашескую жизнь на Метеорах. После кончины в 1970 году митрополита Дионисия братство Великих Метеор искало возможность жить в большем уединении и в 1973 году избрало местом пребывания монастырь Симонопетра на Святой Горе Афон, где в то время оставалось лишь несколько престарелых монахов. После кончины симонопетрского игумена архимандрита Харалампия 17 декабря 1973 года старец Эмилиан был избран братией игуменом обители.

Архимандрит Эмилиан оказал существенное влияние на переход большинства монастырей Святой Горы от идиоритмического образа жизни к общежительному. Неизменно велик был его авторитет среди современного православного монашества. В активный период своей деятельности старец избегал публикации своих богословских трудов, но впоследствии ряд его работ был издан: поучения и проповеди, толкования Писания и аскетических текстов, размышления о практике монашеской жизни. Книги Геронды Эмилиана — одни из любимых в нашем монастыре.

С 1995 года здоровье архимандрита Эмилиана стало серьезно ухудшаться, и в 2000 году он передал управление монастырем нынешнему настоятелю архимандриту Елисею, удалившись на покой в монастырь Ормилия в Халкидиках, выросший в свое время из женской общины под духовным руководством старца Эмилиана. В последние годы находился в коме и скончался утром 9 мая 2019 года.

***

«Прияхом Духа Небеснаго»

Проповедь, произнесенная в монастыре Симонопетра на Афоне 8 апреля 1977 года.

Я очень рад, что вновь вижу вас после долгого расставания. Оно пришлось на самую дивную пору церковного года — дни Страстной Седмицы.

Праздники позади. Но и сегодня за радостными восклицаниями наших сердец, приносимыми воскресшему Христу, все еще слышатся отзвуки великопостных песнопений. Неужели возможно не заметить красоту пасхальных дней, дней Господних! Ведь это не те праздники, о которых в Священном Писании сказано: «отвращусь от праздников ваших» (Ам. 5,21; Ис. 1,13-14), но торжество сердец, живущих во Христе.

Все мы в разной мере переживали дни, предварявшие Светлое Христово Воскресение. Но давайте посмотрим, какую пользу каждый из нас вынес для себя из них? Ибо соборная Церковь — это собрание предстоящих перед Богом личностей, а не однородной массы. Мы можем все вместе молиться на службе, хором петь, но то, что каждый из нас получает в эти минуты от Бога, совершенно различно. Один только человек; «дух человеческий, живущий в нем» (1 Кор. 2,11), и Господь, Дух Которого исследует духовные глубины каждого, знают о том, что во время молитвы даровал этому человеку Господь.

На пасхальной службе каждый из нас получил то, к чему сам подготовился. Мы едим блюдо, сваренное нами. Мы ложимся спать в ту кровать, что сами застелили. Мы пожинаем то, что посеяли. По великой любви Божией человеку дается именно то, к чему он готов.

Господь всегда дарует нам желаемое. Что ожидаем, то пожинаем. Каждый получает по готовности своего сердца. Один — Бога, другой — церковные песнопения, третий — смысл некоторых священных текстов, четвертый — Царство Небесное.

Главное условие христианской жизни — непрестанная «подготовка сердца». Она должна осуществляться не только накануне великих церковных праздников, но ежедневно и ежечасно, освящая и превращая сердце в «сосуд избранный», способный вместить Бога и то, что Бог посылает. Насколько не испытывает нужды ни в чем Господь, настолько нуждаемся в Нем мы. Видя Его, Его постигаем. В поисках Его обретаем.

Для чего я говорю все это? Для того чтобы объяснить вам, что имеется в виду под «подготовкой сердца». Кто сеет ветер, пожнет бурю. Но есть и другой путь — стяжания Святого Духа.

Итак, на пасхальном богослужении каждый из нас получил свою меру, то есть столько, сколько смог вместить, к чему подготовил свое сердце. Кто может вместить (Мф. 19,12), тот вмещает — есть непреложный закон Церкви. Он относится к нашим представлениям и знаниям о Боге. Я приступаю к таинству Причащения, ты, он, она. Но каждый из нас по-разному воспринимает Святые Дары, отлично друг от друга через таинство познает Бога. Бог и Царство Божие есть вершина знания человека, приобретаемого через Дары, которые ему дает Бог.

Разумеется, Бог находится вне пределов человеческого познания, но все же умом мы можем Его представить. Недаром же в Евангелии Бог назван истиной (Ин. 14,6), и сказано, что через Него мы узнаем «свет». Чем усерднее каждый из нас стремится к познанию Бога, тем глубже постигнет Его в истине, полноте и совершенстве. Соразмерно усердию, прилагаемому нами, Бог заполняет наше сердце, ум, существо. Ибо все мы, сколько бы нас ни было – два, три, двадцать три, стоя перед одним источником, почерпаем из него разное количество воды в зависимости от того, насколько сильна наша жажда. Точно так и в духовной жизни.

«Вмещение» Божества человеком в высшей мере зависит от простоты сердца, чистоты ночи, от стремления к знанию, самоуничижения и опустошения себя ради приятия Бога. В этом заключается великое таинство свободы человека, свободы, на которую Бог ни в коем случае не посягает силой. Именно поэтому я говорю, что «мы сами вмещаем Бога».

Кроме того, мы принимаем дары от Бога за свои скорби. Бог видит, сколько каждый из нас вынес скорбей ради праздника. Христос пошел на страдания за людей. Поэтому лишь тот, кто претерпевает страдания в своей жизни, может понять Его муки и стать причастным им. Ибо Господь оставил нам пример (1 Петр. 2, 21) того, как следует переносить испытания, Сам пройдя через поношение, оклеветание и распятие. И если повседневная жизнь человека подобна «сущему аду», из которого хочется убежать далеко, а он терпит скорби, в покаянии преклоняет колена, искренне сокрушается о своих грехах, Бог щедро вознаградит его.

Далее, дары нам даются от Бога по любви нашего глубинного «я». То, как мы терпим скорби, лучше всего свидетельствует о том, имеем мы истинную любовь или нет. Любовь есть непрестанное восхождение души к Небесному Богу путем страданий. Ее успокоение лишь в одном — в наслаждении любовью, пришествием и славой Господа, в венчании Ему и единению с Ним. Любовь Бога есть следствие встречи человека с Богом.

Приближаясь к Богу, мы все сильнее и сильнее испытываем на себе Его любовь, бесстрастную, безграничную. Полюбив Бога, мы чувствуем, что вся вселенная, с ее благами, уже не удовлетворяет нас, осознаем ее ограниченность, глядя на бескрайнее милосердие Божие. Любовь в сердце возрастает от нашего плача. Встречающий множество скорбей на жизненном пути человек постигает то, что неведомо другим. Если мы действительно хотим постичь Бога, то в своей любви к Нему стараемся умалить себя перед Его бескрайним величием.

Любовь человека к Богу есть союз истинный, ибо зиждется на познании Бога. Познание Бога происходит через приобщение Святых Таин и возделывание Господом наших сердец «во вся дни живота». Добротно «замесим» свое существо на существе Бога, крепко Бога полюбим! Много или мало даст нам Бог, зависит от того, насколько мы сами Его полюбим.

Следовательно, чем ревностнее мы готовились к принятию Бога, страдали, любили, плакали в скорбях, тем более мы от Бога получили. Теперь, зная обо всем этом, мы разглядим более отчетливо скрытое за улыбкой, неподдельной радостью и всей жизнью, свидетельство о Христе в мире, покое, истине человека, уверенного в том, что все есть Бог.

Давайте посмотрим на слово «сейчас», которое используется для определения времени, но в действительности обозначает нечто не существующее. Лишь только ты произносишь его, оно уже ушло в прошлое, исчезло. Это «сейчас» упоминается и в Священном Писании: каждый день, доколе можно говорить «ныне» (1 Евр. 3,13). Так сказано, потому что никому не дано измерить временные пределы его жизни от «сих» и до «сих».

Жизнь человека – это либо его приближение к Богу, либо удаление от Него. Путь каждого из нас к Господу знает Один только Бог. Дух Святой запечатлевается на нашей душе, живет и дышит внутри нас.

Как же нам суметь это время, отпущенное вневременным Богом, Его хождение в нас, прикосновение к нашему существу Духа Святого и Его возделывание наших душ, прожить истинно. И по произросшим плодам засечь тот, лишенный категории времени, миг жизненного пути, где каждый из нас в данный момент, «сейчас», находится по отношению к Христу.

Для большей ясности я назову вам некоторые приметы – свидетельства того, что в нас живет Бог, объясню, как «вмещение», «принятие в себя» Бога можно увидеть на примере жизни человека, не духовной, а повседневной. Как Святой Дух проявляется в нас, и как мы Его отражаем? Когда мы можем сказать, что действительно приняли Святого Духа? Или, быть может, на протяжении всей жизни необходимо задаваться вопросом — а приняли ли мы Духа Святого на самом деле или нет?

Бывает так, что проходят годы, а человек, который ходит в Церковь, обнаруживает, что он Духа Святого не стяжал. И это страшно, и это правда. Поэтому мне хочется сказать вам, как можно распознать действие Святого Духа в человеке.

Я назову всего три-четыре не глубоких, не духовных, но самых простых и между собой взаимосвязанных внешних признака. Мне кажется, лучше всего для этого воспользоваться словами из Священного Писания.

***

Первое проявление жизни Святого Духа в человеке зовется “радованием сердца”. Что такое “радование сердца”? Иное именование для мирских «радости», «счастья», «торжества». Это «торжество» — подобное тому, что имели перворожденные Адам и Ева. Под выражением «радование сердца» мы разумеем дух человека, устремленный к Богу, осязающий Его прикосновение к себе и от этого обрадованный и находящийся в постоянном общении с Господом.

«Радование сердца» — это ощущение близости Бога и исполненное доверия всецелое отвержение своего «я». Эта величественная простота, чувство покоя и уверенности в том, что Бог там, где мое «я», рядом с Ним.

«Радование сердца» есть не что иное, как человек, осознавший, что Бог не оставляет его ни на долю секунды. «Радование сердца» — это глубочайший опыт человека, каждый миг своей жизни пребывающего с Богом. Об этом сказал Давид Псалмопевец: яко Господне есть заступление, и святаго израилева царя нашего (Пс. 88,19).

Под «заступлением» он разумеет не то, что Бог помогает нам, но то, что Он здесь, рядом, вместе с нами. Показательно, какое место в этом псаломском стихе Давид отводит себе. Он помещает себя перед Богом, в Церкви, в «святилище» Бога.

Бог – царь не только над ним, но и над Израилем, и над всеми нами. Зная, что Бог – его царь, человек чувствует себя уверенно и безопасно, ибо в Теле Христовом он живет уже не собственной уверенностью, но уверенностью Церкви. Не своей радостью, но радостью Церкви. Не своей вечностью, но вечностью Церкви. Он тот, кто он есть, но и в то же время составляет единое целое с Церковью. Он пребывает в Небесном Израиле вместе с царем славы Христом. Иначе нельзя истолковать слова «и святаго Израилева царя нашего».

Вдумайтесь в этот дивный стих. Господь вместе со мной. Он здесь. Почему? Потому что здесь Израиль. А там, где Израиль, там и царь, наш царь. Это наша гордость, честь, уверенность! Умереть, исчезнуть, ибо велика моя уверенность в том, что смерти не существует. Смерти нет и нет расставания в Израиле, в царе, в Боге.

«Радование сердца», разломившего себя, чтобы вместить величие Бога. Человек, живущий жизнью Церкви, которую врата ада не одолеют (Мф. 16,18), и пребывающий под сенью Ее величия, ощущает завершенность своего бытия, самовыражения, познания своего внутреннего «я». Ибо именно церковное сознание являет христианину его подлинное существо. Ощущение уверенности, проистекающее из единения человека с Богом, не подвластно волнениям, тревогам, печали. Все житейские обстоятельства набегают на него подобно волнам на берег. Так и православный человек. В ритмическом движении волн ему представляется непрестанное напоминание о следующих одна за одной волнах Святого Духа, накатывающих на человека.

Скорби показывают нам Того, Кто превыше скорбей. Радости, а ведь и они подобны волнам, являют Того, Кто есть начальник над радостью, и все на земле свидетельствует нам о Боге. Радуется сердце. Ведь что бы ни случилось, что бы ни произошло с человеком, повсюду и во всем ему открывается Господь Бог Израилев. При каждом удобном случае Бог являет Себя людям.

Радость сердца, дарованная Богом человеку, никогда не покидает его. Потеря радости есть не что иное, как самовольное отстранение человека от Бога, когда наше собственное «я» оживляется, а Божественное в нас теряется. Это происходит по попущению Бога. Это мучительное испытание дано нам в воспоминание о потерянном рае, рае радости. Достаточно одного единственного греха, чтобы этого рая лишиться и оказаться в муке, потерять способность вечной радости. Поэтому, повторю снова и снова, радуется сердце, восклицая: даждь ми радость спасения Твоего (Пс. 50, 14).

Лишаясь радости, человек теряет и способность видеть Бога, и ощущать Его покровительство. Затем он теряет и некогда приобретенное церковное сознание. В один миг становится ничем, осколком, изолируется и перестает существовать перед очами Бога. Бог не может зайти в его глубочайший мрак, в это страшное облако. Но если человек пройдет насквозь через все испытания, памятуя о Господе и не переставая служить Ему, то встретит в конце своего пути Бога.

И так из глубины мрака испытания грехом и скорбями, что даются нашим душам, отступившим от Бога, мы можем воззвать к Нему, и Он возведет нас на то место, с которого мы пали, восстановит наше обручение со Святым Духом и приблизит нас к стяжанию «радования сердца». Итак, «радование сердца» есть первая примета человека, живущего в Духе Святом.

***

Далее, вторая примета жизни в Святом Духе, согласно принятой терминологии зовется «изменением внутреннего человека». Что подразумевается под «внутренним человеком»? Что это за лядвия* (Пс. 37, 8), о которых говорится в Псалтири? Часть человеческого тела. Абсолютно ничего не значит. Это нечто, что являет неявное, видимое одному только Богу.

Итак, «изменение внутреннего человека». «Внутренний человек», его «лядвия» являют чувства, страсти, глубочайшую сущность, все, что есть в нем, все, что создал в нем Бог. Много сказано Давидом Псалмопевцом о «лядвиях»: как они мучаются, терпят скорби, разрываются, ослабевают. Страницы Священного Писания преисполнены подобных описаний. Когда происходят эти метаморфозы? Когда человек впадает в грех, и Дух Святой покидает его.

«Лядвия» успокаиваются и выздоравливают, как только Бог снова поселяется в человеке и начинает действовать в нем. Следовательно, «изменение внутреннего человека» есть внутреннее обновление, возрождение, воссоздание и другие глубинные изменения, которые вызывает в личности действие Святого Духа.

Все мы знаем, что Дух Святой меняет человека. Без этих “изменений” нет человека, живущего в Нем. Как дуновение ветра прикасается к нашей коже, и мы согреваемся, или зябнем, так и “внутренний” человек ощущает изменения под воздействием Духа Святого.

Ветхий Завет для описания схождения Святого Духа использовал сравнения с ветром, даже с порывами ветра, сильного, дуновение которого становится целым событием для человека. Дух дует. И там, где Он дует, остаются Его следы. Поэтому “изменение внутреннего человека” означает изменение, которое он испытывает на себе от схождения Святого Духа.

На мне поставят клеймо, и я буду черным. А что мне сделать, чтобы сделаться белым и светящимся? Для этого необходимо прикоснуться к свету. Свет осияет меня и оставит на мне лучи Своего солнца. Это образ вхождения Духа Святого в нас.

“Изменения внутренних” – не есть изменение сущности человека, но его таинственное превращение, когда тот, сохраняя свою сущность, приобретает нечто, что действует в нем — Духа Святого. Входя в общение с Ним, человек таинственным образом изменяется.

Предположим, вот я сплю, встаю утром, пою песню, пью, бегу, делаю все, что необходимо. Но в то же время ветер дует, и свет светит, и все кругом омывает меня и обнимает. Так и Дух Божий. Он все видоизменяет, преображает, делает иным. Моя сущность остается той же, но моя личность изменяется. В ней просыпается ее духовное лицо. Я приобщаюсь Духу Святому и Его благодати.

“Изменение” означает некое постоянное приятие Святого Духа, смешение с Ним в действии Его, в Его благодати. И страшит меня то, что Его существо, не имеющее предела, поглощает все мое ограниченное естество, которое при этом не исчезает и не меняет сущности. Я продолжаю оставаться самим собой, но вместе с тем становлюсь Богом. Велико непрекращаемое действие Духа Святого в нас, когда мы носим Его отпечаток на себе, постоянно Его ищем, за Него терпим страдания, Его любим, стараемся не огорчать, следуя словам Писания: не оскорбляйте Святого Духа Божия (Еф. 4,30).

Через стяжание Святого Духа я получаю благодать и сам становлюсь благодатью. Делаюсь одним из пророков, поставленных в Церкви Святым Духом, и в то же время становлюсь исполнением пророчества. Святой Дух входит в меня, я принимаю все Его дары. Смиренный и бедный, по сути ничтожный, я становлюсь богатым, напоенным благодатью Святого Духа, великим и бессмертным царем, вечным по ипостаси, которую создало во мне приобщение Святому Духу.

Итак, как мы уже говорили, «изменение внутреннего человека» Богом есть смерть и новое рождение. Смерть того, кем я был, и рождение того, кем меня создал Дух Святой. Поэтому всегда говорится одновременно о смерти и о рождении. Крещение — это возрождение, то есть рождение человека, которое, однако, может быть и в семьдесят лет. Крещение, по сути, — это смерть. Смерть, из которой выступает Сам Христос. Крестившийся во Христа, в смерть Его крестится, чтобы во Христе воскреснуть (Рим. 6, 3-6). Вот то изменение, что происходит в человеке.

Это мистический опыт нашего «внутреннего человека». Его нельзя постичь умом, но можно в один день неожиданно для себя в себе разглядеть. Ты смотришь в зеркало и по седым волосам понимаешь, как вдруг состарился, или, замечаешь, что окреп и возмужал. К этому выводу приходит не твой ум, но твои наблюдения. Так же, по изменениям, произошедшим в человеке, можно распознать действие Святого Духа в нем.

Это «радование внутреннего человека» и наполнение его новой жизнью во Святом Духе, обновлением и совершенствованием в Нем, делает нас причастным возрасту Христа [Ср.: Доколе все придем в единство веры и познания Слова Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4,13)] в том смысле, что Он весь входит в нас и живет и возрастает в нас. Итак, это вот «изменение» есть вторая мистическая примета принятия Святого Духа.

Так спокойно и безмятежно мы живем. Но однажды, пристально взглянув на себя, мы различим те приметы, которые только что перечислили: непрестанное «радование сердца», невидимое, мистически действуемое и истинное «изменение внутреннего человека». Беседуя с Богом, в мгновения смирения, самоуничижения, плача мы открываем их в себе, видим по благодати Бога силу, данную Им и дары, которыми Он нас преисполнил.

***

Третью примету, о которой надо сказать особо, я бы назвал «держанием за руку». Бог держит нас за руку, когда мы живем во Святом Духе. Что такое «держание за руку»? Нечто большее того, о чем мы сказали прежде. Эта примета заметна лучше других. Это не мистическое изменение нашего «внутреннего человека», но то, что владеет нами внешне и вырывается наружу.

Как кипящая вода поднимает крышку кастрюли и выбегает из нее, так и Святой Дух не в состоянии все время тесниться взаперти. Стяжание Святого Духа отражается на лице человека и выливается через его глаза, по которым легко узнать о внутреннем состоянии. Ты чувствуешь, как Бог держит такого человека за руку.

Что же означает «держание за руку»? В приподнятом настроении ты идешь по дороге. Чему ты радуешься? Ты уверен, что избрал верный путь. Но представь себе, что тот, к кому ты идешь, неожиданно оказывается прямо перед тобой, берет тебя за руку и вы вместе идете дальше. То же делает и Бог. Он берет нас за руку, и рядом с Ним, бок о бок, мы продолжаем начатый путь.

Как дивно описал святой Симеон Новый Богослов свои взаимоотношения с духовным отцом! Старец уводил ученика в горы, лесистые долины, приводил к источнику и приклонял его голову, чтобы тот испил воды. Они были вместе – учитель и ученик. Точно также и человек с Богом. Ты следуешь за Ним, идешь с Ним рядом. Там, где ты, там и Он, протягивающий тебе навстречу обе Свои руки.

Вы словно два близких друга. Один может привести другого к себе в дом. Ты радуешься таким доверительным отношениям, равенству в дружбе. Ты можешь по-дружески кивнуть в ответ мне головой. Так и человек с Богом, Который к нему приходит, протягивая обе руки. Он смотрит на тебя, ты глядишь на Него и недоумеваешь: «Неужели это я?», “Неужели это Он?”. И сам себе отвечаешь: “Да, это я”, “Да это Он”.

Прекрасный образ. Это величие другого рода. Величие дружбы, величие любви. Это не просто Тот, Кто привел тебя сюда, но Тот, Кто сейчас играет с тобой, ты Его целуешь, Он целует тебя, ты Его любишь, Он любит тебя. Луч солнца играет с гладью моря. Им подобны игры Бога и человека, времени и вечности.

Ты смотришь на Него, Он — на тебя. Ты глядишь на Него, Он – на тебя. И когда ты, ошеломленный, в конце концов, внезапно оказываешься перед Ним и начинаешь привыкать к Нему, то есть относиться к Его присутствию как к чему-то не очень важному и теряешь Его. Тогда Он снова берет тебя на руки и прижимает к Себе. Ты чувствуешь Его объятия, Его дыхание, биение Его сердца, касаешься Его руки, ощущаешь дрожание Его костей. И говоришь: «Да Он же совсем, как я!». Нет, это я стал подобным Ему. Я был поглощен Им, стал одним с Ним, уподобился Ему, а не Он мне.

Бог обнимает тебя и прижимает к Себе, чтобы ты сделался подобным Ему и чтобы то, что было два, стало одним. Его единого ты обретешь в себе. Постарайся же понять, что отныне находится внутри тебя. Ум? Сердце? Тело? Душа? Небо? Все переплелось. Ты идешь по улице и видишь дом. Но если ты зайдешь в это здание и попытаешься посмотреть на него как бы снаружи, не сумеешь, как не сможешь хорошо разглядеть и что-либо другое, будучи погруженным внутрь него.

Точно так происходит, когда ты пребываешь в Боге, а Бог в тебе, и не существует никакого прикрытия, ни предвидения, ни глубины, ничего. Но одно лишь желание смерти, о которой мы можем помыслить заранее. Желание смерти возникает, когда ты теряешь прекраснейшее чувство единения с Богом.

Бог «держит тебя за руку». Постепенно это превращается в приятную и сладостную игру, к которой молящийся постепенно привыкает и все более и более ощущает ее. Бог поднимает тебя, ты поднимаешь Его. Он поднимает тебя к Себе на плечи в любви Своей и держит до тех пор, пока не произойдет абсолютное «единение». Ему на смену обязательно придет «отвержение». И так повторится вновь и вновь для нашего церковного возрастания. Бог хочет смирить нас потерей и возвеличить вновь приобретенным, еще более смирить и показать нашу наготу, когда снова мы Его лишимся и тогда еще более Господа возжелаем и поймем, что ни к чему не стремится так, как к смерти.

Поэтому мы говорим, о том, что наступает момент ощущения смерти. Но в то же время, находясь в Боге, мы ничего не можем понять. Разумные границы стираются. Единственное, что здесь существует, это – Царство Бога. Тот, кто живет в дивной радости общения с Богом, имеет опыт сотрудничества с Ним, понимает, что земной конец есть не что иное, как вечность и бесконечная «беседа с Богом» в ней.

***

Что такое «беседа с Богом»?

Начнем со Слова, ибо Бог есть Слово: и Слово было у Бога и Слово было Бог (Ин. 1.1). Человеку необходимо находиться в общении со Словом и через Слово с Отцом. “И Слово было у Бога и Слово было Бог”. Нужно причащаться Богу-Слову Христу, чтобы через это обращаться и к Богу-Отцу. Ибо все началось от Него, от единоначальной Его власти, Им же все и закончится. Единственный допустимый режим в жизни Бога и обоженного человека есть единодержавие, поэтому и невозможно, чтобы Он и я существовали по отдельности. Всегда мы должны становиться одним, Им, тем Словом, что было у Бога.

Вы помните дивные слова Давида Псалмопевца: “тогда глаголал еси в видении сыновом Твоим”. Ты сказал тогда и будешь еще не раз говорить, “в видении сыновом Твоим”. В строках положих помощь на сильнаго (Пс. 88, 20) содержится пророчество Давида о славе, которую бы он получил, став царем, то есть Богом. В этом пророчестве в образе Давида нам открывается образ Христа.

“Возглаголах в видении сыновом Твоим”. Что это значит? «Говорю», значит, выкладываю что-то перед собой. Мы с тобой стоим друг против друга. «Возглаголах» и глаголеши «сыновом в видении». «В видении» значит – «я тебя вижу», а, следовательно, стираю всякую дистанцию и разницу между нами. Если ты далеко от меня, я тебя не вижу. Когда мы говорим «в поле зрения», то имеем в виду, что кто-то находится в пределах видимости. Мы его видим, слышим его слова. Мы рядом, мы общаемся между собой с помощью слов, которые произносим, и глаз. Мы будто обнимаем один другого общением и чувствуем абсолютное равенство.

«Тогда глаголал еси в видении сыновом Твоим, и рекл еси: положих помощь на сильнаго, вознесох избраннаго от людей моих». Он силен, ибо этого возжелал. Бог «помощь положил» на него и так укрепил его. Если обратиться к еврейскому тексту, то можно увидеть, что аналогичный смысл заложен и в царственности Давида. Он станет правителем, и Бог увенчает его главу царской диадемой. Неужели же семьдесят толковников плохо поняли еврейский текст или не знали о содержащемся в нем пророчестве? Они не уловили смысла или не знали, что за этими словами сокрыто царское достоинство Христа? Конечно, нет, но все же предпочли для выражения более глубокой мысли использовать иносказание.

«Положих помощь»,- в псалме поставлен акцент на подлежащем, которое осуществило действие. «Помощь» есть некий выход подлежащего из себя. Этими словами псалмопевец показывает, что было поставлено на главу Давида и положено на сильного. «Я» сделал его сильным, ибо «Я» есмь Сильный. Диадема есть сам царь, сам Христос, сам Бог. Я вошел в жизнь Давида. Давид стал Мной, ибо получил Мою помощь, Мою благодать. Видите, разве не пророчески, мистически, истинно и духовно семьдесят толковников перевели еврейский текст?

“Положих помощь на сильнаго”. Вот сильный Бог, вот — человек. Вы видите их равенство, сокращение расстояния до близости, положение на главу человека диадемы, иначе говоря, Духа Святого, Который находит на человека, на святых, преображая и освящая их жизнь, делая Божественным человеческое. Это тот конечный итог, которого жаждет всякая любящая Господа душа. Это наполнение души Духом Святым, некогда вошедшим в сыновей и дочерей Израиля и напоившим их (Иоиль. 3,1-2). И были опьянены они не хмельным вином, но Духом Святым, нисшедшим на них и преобразившим их. Диадема, положенная на главу человека, возводит его в царское достоинство. Так происходит всецелое изменение человека, обожение его существа, беседа с Богом и единение с Ним.

Такое единение заметно и в нашей повседневной жизни, но более всего, в самих людях. Они благодаря тому, что Бог неослабно “истощает” Себя, дарит Себя и действует в нас до последнего мига, мы непрестанно возрастаем. Продолжается жизнь человека — продолжается и это изменение. Смерть есть не конец пути, но некий переходный момент.

Итак, беседа с Богом – это единение с Богом. Мы чувствуем, что Он живет в нас и вокруг нас. И тогда мы понимаем, что существуем не ради себя, что не осталось в нас больше ни помыслов, ни собственной воли, ни желания. Как это возможно, — спросите вы, — так явственно ощущать присутствие Безграничного вокруг? Все исчезает. Бог становится огромным и наполняет нас, прийдя и встав прямо перед нами. Не разбирая ничего вокруг, мы оказываемся под Его сенью.

Представь, что ты смотришь на спящего льва. При таком зрелище ты забываешь обо всем на свете. А вдруг он сейчас проснется и подойдет к тебе, заслонив собой все! Он подойдет совсем близко, положит свою морду на твое лицо и ты увидишь лучи света, огонь, исходящий из его глаз. Он подойдет так близко, что вдруг ты окажешься у него в пасти, растворишься в его существе. Тут уж не до воспоминаний! Так и при общении с Богом.

При беседе с Богом, при единении с Ним, ты испытываешь страх, подобный тому, что чувствовал перед спящим львом, затем перед львом проснувшимся. Мурашки пробегают по коже! Чем ближе к Богу, тем страшнее. И когда, в конце концов, Он уже совсем близко, твой страх переходит все границы, и нельзя различить, жив ты или мертв. В действительности, ты уже умер, а то единственное, что теперь существует, это Он.

***

Вот исполнение пришествия в мир Господа, нашего рождения и Его обетования, данного нам. Разве возможно, чтобы оказались ложью Его обещания? Разве не верен Бог (Евр. 10,23)? Неужели Его слова не истинны? Неужели в Боге, в Его жизни возможен обман? Отыщется ли хоть маленькое грязное пятнышко на лучах Его сияния? Нет, невероятно. Как может случиться, что обещанное Богом не сбудется? Пусть каждый из нас попробует ответить на вопрос, зачем Господь сотворил нас и с какой целью призвал к Себе.

Наши размышления, вероятнее всего, приведут к такому выводу: Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?(Пс.34,10). Что обозначает выражение “вся кости моя”? Священное Писание обращается к подобному образу для того, чтобы ярче выразить суть – даже кости скорбят при виде греха. В другом месте встретится и дарованное от Бога радование костей. «Вся кости моя» — есть символ крепости, силы, стабильности. Это не кожа, которая может разорваться, и не вода, и не тень. Кости формируют человеческое существо. Повредивший кости падает на землю. Целые и невредимые кости служат залогом здравия.

Следовательно, слова «вся кости моя» символизируют здоровье и целомудрие человека. “Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?”. Кто другой, кроме Бога, способен творить дела Бога? Пророческие слова из Псалтири изрек Он Сам, приближающийся к человеку и действующий в нем, причина рождения и финал славы. Произнося «вся кости мои» перед лицом Бога, ты начинаешь видеть Его, «прославленного» прежде всех во святых (Исх. 15,11), о чем мы поем на будничной утрене, в первой песне канона.

Вы помните, что совсем недавно мы говорили о «радовании сердца», которое свойственно церковному сознанию, вместе с всецелым преодолением человеком своей «самости» в “соборности», в «хороводе» вместе со всеми святыми и с тем, кого создал и кого призвал к Себе Господь.

«Препрославленный во святых» находится там, где собраны все святые, то есть там, где их «собор», славословящий Бога. Собор есть откровение славы Божией. «Препрославленный во святых» — значит, в какой мере научился радости каждый из нас, сколь добросовестно участие в собрании, сколь близко отстоим от святого жертвенника, как часто ночью и днем собираемся возле него и вместе в «радовании сердца» соплетаем перед Господом венцы славы Божией.

«Препрославленный во святых». Святые славят Его, ибо Сам Он, святой, даровал им святость. Святость — непреложная характеристика Бога. Наш святой «собор» и общение в нем есть средство, с помощью которого мы становимся святыми и открываем «препрославленного» Бога. В «соборе» — Израиль и царь -Христос.

«Обрадованное сердце» в «соборе» открывает не «славимого» и не «прославимого», но «препрославленного Бога», содеявшего многое великое. Как прекрасно – мы сами можем стать тем, в чем открывается человеку Бог, дивен во славах (Исх. 15,11)*! Что значит «дивен во славах»? Это именно то, о чем мы только что говорили. Это рядом Ты и я, смотрящие друг другу в глаза.

Слава есть лицезрение Бога и света, от Бога исходящего. Слава – это то, что я вижу прямо перед собой. «Дивен во славах» говорит о том, что дивный Бог обнаруживает нам Себя через эти славы, откровения, радости и общение с Ним. «Дивен во славах» Бог наш!

К чему еще стремиться человеку, кроме славословия Бога? Есть ли иной смысл нашего существования, помимо того, чтобы через нас стал “дивен” Бог?[ Ср.: прокимен «Дивен Бог во святых Своих, Бог Израилев» (прим. ред.).] Ибо «во славах» Он «дивен». «Во славах» — наделено неким абсолютным значением — я и Бог. Вот Он Бог! Нет этого — есть все что угодно, кроме славы!

Ты восклицаешь: «Боже мой, Боже!». Ты не можешь вымолвить ни слова, если Бога не видишь, потому что мрак застилает все внутри тебя. «Боже мой, Боже!», — ты можешь сказать, если уверен, что «вот Он Бог!», «дивный во славах», Творец чудес (Исх. 15,11). Что это за чудеса? Мы уже упомянули о многих из них. Это все, что происходит вокруг нас, являя славного Господа. Ветер дует и нагоняет волны. Его сменяет другой ветер, Дух Святой, успокаивающий морскую гладь, делающий зеркальной ее поверхность. Разбушевавшиеся волны внезапно разрубает Господь, и делается море сушею (Исх. 14,21). И это есть чудо. Дивен Бог, «творящий чудеса»!

Вот какие чудеса! Наша святость, мир, безмятежность, аскеза, молитва, внимание гласу Божиему любящих Его, смирение, любовь, кротость и спокойствие, которые помогают человеку услышать Бога, – все это дары Духа Святого! Бог посылает их нам как отличительные свойства Своего присутствия.

«Творец чудес». Когда я освящаюсь в «соборе», в Церкви и моя собственная жизнь становится лицезрением жертвенника Божия, перед которым предстоим все мы, когда я вижу Бога, открываемого «во славах» и без этого уже жить не могу, когда живу только ради этого, и моя собственная жизнь и жизнь других людей наполняется чудесами и откровениями благодати Бога, когда наши святость, добродетели, благоухание жизни становятся столь ощутимы, что окружающие изумляются: «Не может быть!», тогда очевиден вывод: со мной – Бог, истинный, вечно сущий, и в Нем вечно сущий я.

***

Мне бы хотелось закончить еще одним повествованием о царе Давиде. Только в Духе Святом жизнь имеет смысл. Отличительные особенности суть таковы: «радование сердца», «изменение внутреннего человека», «держание Богом человека за руку», объятие Бога, беседа и непрерывное единение с Ним. Сколь прекрасна такая жизнь! Это единственное, ради чего стоит жить!

Стать тем, что есть Он! Это единственное оправдание для монашества! Это единственная причина, по которой мы оставляем мир! Это единственная причина, по которой мы затворяемся в стенах обителей, открывая небесам свои души. Это единственная цель жизни и смерти. Это единственная цель рождества Христова, Его Распятия и Воскресения. Мы, люди, смиренно катимся по земле как пылинки.

Напомню вам одно пророчество. Нафан предрек Давиду, что тот станет царем и получит бессмертие, ибо от его семени родится Христос. Как дивно сказано: И пришел царь Давид, и сел напротив Господа, и сказал: кто я, Господи Боже, и что такое дом мой, что Ты так возвысил меня? (1 Пар. 17,16). Царь «пришел». «Пришел» – это движение человека. «Сел», а не встал, ибо Сам Господь сидел. Давид «пришел». В этом пророчестве Нафан возвестил Давиду о его грядущей славе. Покинув Нафана, царь Давид «пришел» ко Господу. Не сказано, что идет, но уже «пришел».

Итак, он «пришел» и «сел» возле Бога. Ибо единственное место, с которого можно разглядеть происходящее вокруг нас, это место Бога. Единственный критерий, который можно использовать при оценке другого человека, – куда бы он ни направлялся, что бы он ни делал, — это посмотреть с позиций Бога и судить Его судом, основываясь на Божественном. Только Божественным провидением можно понять людей и их поступки. Когда мы взглянем на мир оттуда, откуда взирает Он и тем взглядом, что смотрит Он, тогда сумеем понять другого человека. Ничто человеческое не должно вмешиваться в наши суждения о ближнем — ни собственные мнения, ни мысли, ни желания, ни своеволие. Нельзя, применяя человеческие мерки, осуждать или оправдывать того или иного человека, но должно все измерять мерками Божественными. Справедливое решение принимается на том месте, где восседает Господь. Каким оттуда покажется каждый из нас? Какого приговора буду удостоен я сам при взгляде оттуда? Где я сейчас: близко или далеко от того места?

Итак, он «пришел» и «сел» возле Господа. Очевидно, имеется в виду «перед завесой», которая скрывала Бога. Он «сел» перед жертвенником, то есть сделал то, что ежедневно делаем все мы. Давид «сел» возле завесы. В тексте сказано: «перед Господом». Как он верил! Как смотрел на Бога! Мы же денно и нощно находимся перед этой самой завесой, перед Господом. Но можем ли мы утверждать, что пришли к Богу и «сели» возле Него? «Сидим» ли мы в действительности напротив Господа? Делаем ли шаги к Нему навстречу, становимся ли Ему ближе? Сомневаюсь.

А вот Давид «сел напротив Господа и сказал». Это важно, что он «сел», а не стоял. Он «пришел» туда, «сел» подле Бога, и, глядя на Него, с Ним говорил. Он обращался не к завесе, которая тленна и может «раздраться» или сгореть, но к Самому Богу. То, что он «сел» символизирует постоянство, защищенность, уверенность: «наконец-то я нашел Тебя, давай с Тобой поговорим». Приидите и рассудим (Ис. 1,18), — предлагает Господь. Здесь же Давид призывает Бога, сам идет к Нему со словами: «Садись рядом, побеседуем с Тобой».

Давид «пришел», «сел и сказал». «Послушай, послушай»,- вымолвил человек Богу. Но когда ты веришь Ему и видишь Его, когда Он Сам играет с тобой, желая открыться в тебе и через тебя, неужели ты не обратишься к Нему? Ведь зачем тогда существует Слово, если не для того, чтобы говорить и слышать? Для чего нужно Слово, если невозможно с Ним беседовать?

Давид сказал Богу: “Ты не скажешь мне, Боже мой, кто я? “Кто я, Господи мой, Господи, и что такое дом мой, что Ты меня так возвеличил” (2 Царств 7,18)? Кто я? И кто Ты? Ты — Бог. А — я? Я — пыль земли. Кто я такой, что Ты возлюбил меня и семя мое в век века? Кто я такой? Что я такое? Ничто. Я теряюсь от осознания этого, но ставлю Тебя перед собой и говорю с Тобой, потому что Ты предоставил мне это право, Ты Сам призвал меня. Ты пророчествовал обо мне. Ты открыл меня и водворил сюда, в Царство Израиля.

Но и этого еще мало показалось в очах Твоих, Боже (1 Пар. 17,17). Ты даровал мне то, о чем я не мог и мечтать! А для Тебя это пустяковое дело. Как для человека естественно опустить руку в карман и достать оттуда носовой платок, так и для Тебя даровать мне вечность и царскую диадему, Себя Самого, «обожить» меня, сделать богом. Это величайшее для меня дарование, а для Тебя незначительная мелочь. «И этого еще мало показалось», говорится в Священном Писании. Таким маленьким Тебе кажется то, что случилось. А для меня оно столь велико!

Что может еще прибавить пред Тобою Давид для возвеличения раба Твоего? (1 Пар. 17,18). Что тут сказать Давиду, чтобы возвеличить Тебя? Ты прославил меня, пророка, царя, помазанника Божия и содеял воплощением действия Твоей благодати. Я был Давидом, моя прежняя сущность — этот прах и пепел, эта грязь, это ничтожество, как может оно прославить Тебя? Ты знаешь об этом. Ты знаешь меня. О горе мне, такому, каким я был! К счастью, сейчас перед Твоими очами предстоит тот, кем меня Ты соделал. Ты сотворил меня Своим сердцем так, как пожелал и замыслил прежде век обо мне.

Вот это, приблизительно, и есть монашеская жизнь. Наше пребывание в Церкви, сидение на скамеечке в своей келии, молитва, коленопреклонение. «Садись, Господи мой Боже, я пришел к Тебе». Я смотрю на Тебя и говорю с Тобой. Кто я такой — грешный, виновный, неблагодарный, Твой распинатель, достоин не одной, но многих смертей?! И кто Ты, покрывший мою главу и даровавший мне Себя? Как мне прославить Тебя, Боже мой? Я больше не способен ни на что иное, но лишь исповедовать Твою благодать.

И «сказал» Давид. То есть пророк беседовал с Богом. Если бы Давид не понял смысла пророчества, не осознал бы, зачем пригласил его Бог, для чего даровал ему жизнь на этой земле, какое дал предназначение, то не говорил бы тех величественных слов и не стоял бы столь торжественно перед Господом, не смирился бы, не был бы прославлен и не смог бы произнести: «Боже мой, отныне Ты и я, будем сидеть друг против друга».

Так и мы, если не поймем, с какой целью привел нас в эту жизнь Господь, какое даровал предназначение и чего Он ждет от нас, если не сможем оценить то благодеяние, что Он сделал для нас, то никогда не стоять нам перед Ним так, как стоял Давид.

Чада мои, погрузимся же в Бога, как иные погружаются в морские глубины. Постигнем смыслы Божественных Его слов. Предстанем перед Ним, чтобы осмыслить таинство, вошедшее в нашу жизнь. Ибо ради него все было создано, сотворена наша душа.

Этого пожелаем друг другу и, прежде всего, нашим душам. Господь пришел спасти погибшие души (Мф. 18,11; Лк. 15,6), меня, тебя и каждого, кто осознает себя «погибшим», взывая к Богу: «Ты знаешь, Боже, кто есть я, и я знаю, осознаю свое ничтожество». Каждого, кто видит свое ничтожество в сравнении с делами Бога и величием творящего чудеса. Если мы это не замечаем, то, увы, нам!

Вот какие мгновения дарует Господь человеку. Я возвращусь к сказанному в начале нашей встречи и напомню вам, что они не имеют временных границ – это не сегодня и не завтра, но «каждый день, доколе можно говорить «ныне» (1 Евр. 3,13). Так дадим же ответ на вопрос: стоим мы уже перед Богом или нет? Если нет, то постараемся успеть, по крайней мере, “доколе можно говорить «ныне», взывая: «Боже мой, Боже!».

И пускай Господь держит нас за обе руки. Только тогда мы сможем звать Его «Господь мой и Бог мой». Только тогда мы станем монахами. И слава, некогда осиявшая Давида, зальет и нас, отражаясь на наших одеждах, сотканных из света благодати Святого Духа.

***

Праздники продолжаются. Ежедневно мы читаем Цветную Триодь. Мне бы хотелось на праздник Троицы, когда мы будем петь дивные тропари праздника и преклоним колена перед Духом Святым, прочувствовать и пережить в полноте весь день. Когда впервые после долгого перерыва [Имеется в виду запрещение на земные поклоны в период с Пасхи до Пятидесятницы (прим. пер..] мы трижды преклоним колена, положим три самых великих земных поклона и услышим прекрасные слова прошений. В них мы будем молиться о живых и мертвых, ибо все живы во Христе. Давайте насладимся этими минутами и восприимем эти коленопреклонения не как тяжесть, но как радостное призывание Святого Духа: «прииди, Душе Святый, и вселись в меня».

И когда мы говорим: «прииди, Душе Святый, и вселися», мы должны четко представлять, Кого мы призываем, чтобы узнать Его, услышать и увидеть. Ведь это Им были возделаны наши души, из Его теста слеплены, Им завоеваны.

Скажите мне, чем мы занимаемся, на что мы тратим свое время? На то, чтобы Господь остановился перед нами и сказал: Тогда зачем я родил тебя, зачем предузнал и предопределил, тебя крестил, призвал, прославил (Рим. 8,29-30). Ведь наше крещение и ежедневная жизнь во Христе – это великая слава. Почему же мы отстраняемся от нее?

Вместо того, чтобы слышать огорченные слова Бога, давайте с благодарностью воззовем к Нему: «За что мне, Боже мой, такие дарования. Кто я такой перед Тобою!»

Когда ночами я остаюсь один, то этого прошу от Бога в первую очередь для себя, а потом, для вас, дорогие мои. Ибо никогда отец не чувствует себя отдельно от своих детей. Я вижу вас и думаю о вас. Когда я вас распекаю, браню, хвалю, ласкаю, говорю с вами, храню в сердце, вспоминаю в молитвах, когда собираю всех вас на святом жертвеннике, в Святой Чаше, когда изливаю свою душу перед Богом, всегда вижу вас, предстоящими перед Богом.

Только так, и не смею подумать иначе. Я никогда в вас не разочаровывался и не верил, что люди, дарованные мне Господом, могут жить не для предстояния перед Ним, но для чего-то иного. Я всегда знал, что все вы сами личностно переживаете тот опыт, о котором мы говорили сегодня.

Многие люди думали ещё и до вас основывать монастыри, но не смогли, или же у них выходило нечто человеческое, а не Божие.

Вы помните слова Антония Великого, обращённые к ученикам преподобного Пахомия? «Ещё до учителя вашего, до старца вашего, некто другой захотел устроить общежительный монастырь и потерпел неудачу, ибо не занимался этим ревностно и от всей души». Не смог он организовать монастырь. Вы же ничего не планировали, но просто услышали глас Бога и послушались Господа, всем своим сердцем откликнулись на Его зов.

И как я скрою от вас своё волнение? Я сорадуюсь вашей радости и участвую в торжестве Небес. Ибо происходящее сегодня — не просто один из человеческих праздников. Это событие подписано Господом, в нём принимают участие ангелы, его воодушевляют святые, и главой всему — Дух Святой. Сегодня вы посеяли семя святости, чтобы оно с содействием Божественной благодати принесло урожай. Основали «честное государство». Вступили на путь, ведущий к Небу.

Снова и снова повторю о своём умилении, признаюсь, что очень рад за вас и выскажу свои надежды и похвалы вашей стойкости и непреклонному решению о восстановлении здесь монашеской общины. Мне кажется, что Господь неба и земли, Царь людей и ангелов, вас удостоил особой чести, вверил вам величайшую славу. Ибо, как говорит святой Дионисий Ареопагит, «всего высочайший чин монашеский, он есть священное преукрашение».

С сего дня вас призвал Христос денно и нощно украшать святой жертвенник вашим ангелоподобным ликостоянием. Пусть ваше жительство перед Господом станет, по выражению святого Григория Нисского, «зрением лица Божия и нескончаемым к Нему восхождением».

* * *

Посмотрите, дети мои, как обыденно всё начинается — десять душ, стоящих в храме. Вроде бы малость! Даже птицы не проснулись, столь бесшумно наше собрание! Когда всё окружало тихое безмолвие и ночь, тогда всемогущее слово начало своё новое дело (Прем. Сол. 18:14-15). Несколько девичьих душ пришли, чтобы начать новый этап своей жизни здесь, в месте тесном, но омытом слезами святых, преукрашенном их аскетическими подвигами, облагоуханном восхождением их святых сердец.

Кто знает, как давно эти монастырские стены видели последнего монаха и на протяжении скольких лет эта обитель не принимала посвятивших Богу свои души! И вот приходите вы, так естественно и смиренно… Кто бы мог подумать, что сегодня в такой разрухе затеплится новая жизнь! Какая радость нынче в ликовствующей Церкви! Кто знает, скольких святых взрастит ваше начинание, сколькие будут причислены к лику преподобных!

Но оставим всеведущему Богу писать историю, у истоков которой вы стоите. Мы же в безмолвии преклоним пред Ним свои колени.

* * *

Сегодня началась ваша жизнь. Вы пришли в монастырь для того, чтобы подальше убежать не от людей, но от всего того, что свойственно людям. Вы здесь не для того, чтобы оставить общество, но чтобы отказаться от его суеты и пороков. И это ещё не всё.

Вы должны творить знамения и чудеса (Деян. 5:12) в своей жизни. Иначе вы не станете учениками Христа. Эти чудеса есть свидетельства истинных Христовых учеников. Поэтому вам необходимо приучать и упражнять свою душу мистически лицезреть действующего Бога, воспитывать свой дух в исследовании глубин Божиих. Пусть ваши сердца и помышления никогда не будут широкими вратами для страстей, немощей, мелочности, прихотей, но садом заключенным (см.: Песн. 4:12), по слову Священного Писания, в глубинах которого сокрыто сокровище — Христос. В муках рождайте и воплощайте Бога Слова!

Дух Святой пусть каждодневно среди вас вселяет Христа. Пусть Бог непрестанно пребудет с вами, чтобы вы могли беседовать с Ним, обращаться к Нему с вопросами и получать от Него ответы.

Поверьте мне, мои дорогие. Возжелайте этого. Потерпите Господа (см.: Пс. 26:14), и тогда вам откроется то, на что вы даже и не надеялись, о чём вы даже и не мечтали. Всегда смотрите на Бога. Необходимо видеть Его перед собой. Пусть вас не беспокоят временные трудности, которые встанут на вашем пути, борьба, оставленность, безысходность, голгофа.

Насладися Господеви, и даст ти прошения сердца твоего (Пс. 36:4).

Всё здесь должно напоминать вам о Боге. В самом деле, в монастыре всё служит напоминанием о Господе, всё совершается в воспоминание Его и во славу Его. Вы сможете! Как только вы отложите попечение о своём «я», то даже и во сне сумеете разговаривать с Богом. И на ложе моём ночью (Песн. 3:1), как говорит певец, автор Песни Песней, ищите Того, Кого возжелали ваши души.

Не забывайте слова Божия о том, что Он будет всегда с вами. Доверяйте Божественной благодати, которая, по обетованию, доведёт до конца ваше дело.

О чём ещё сказать мне в завершение?

Храните слово Божие, которым вам обещано в конце вашего пути особое место на стенах Горнего Иерусалима (Ис. 62:6). Помните, что вам уготовано наследство посреди святых.

Поэтому и я ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освящёнными (Деян. 20:32). Во всём показал я вам (Деян. 20:35). Теперь вы созидайте себя — свои храмы, а благодать да воздвигнет ваш монастырь. Откройте пути, чтобы ступил на них Господь.

[1] Перевод А. Ю. Никифоровой. Женский монастырь во имя Святых Феодоров, то есть святого Феодора Тирона и Феодора Стратилата, основанный в XVI в., относится к большому монастырскому комплексу скальных Метеорских монастырей, расположенному в гористой местности в Фессалии в Греции, в северо-западной части нома Трикалы; находится в юридическом подчинении Триккской и Стагонской митрополии. Отец Эмилиан, в те годы служивший неподалёку — в Преображенском монастыре Большие Метеоры, духовно окормлял обитель. — Прим. ред.

Большую часть времени отец Алексий подвизается на Афоне. Его визиты в Киев редки, потому для нас его приезд, ставший возможным благодаря приглашению духовника обители епископа Ионы, стал большим подарком от Божией Матери — покровительницы Святой Горы.

После службы батюшка беседовал с сёстрами и затронул важные духовные вопросы.

Как «перемолоть» благодать

Естественно, на Афоне есть большая, огромная благодать. Но там и подвизаться нужно по-серьёзному. Ведь благодать нужно принять, нужно её усвоить. Усваивается же благодать через скорби. Многие этого не понимают, ищут лёгкой жизни.

Вот, например, висит фрукт. Но чтобы его усвоить, нужно многое сделать. Нужно его вырастить. Нужно его сорвать, пережевать, и чтобы желудок его переварил. Так и с духовной пищей. Благодать нужно стяжать, нужно её принять, «перемолоть» её, очень тщательно, чтобы она усвоилась. И «зубы», которые её перемалывают, — это скорби, как такие жернова. Только тогда душа её усваивает.

Кто такой подвижник? Подвижник — это тот человек, который в терпении живёт и переносит то, что Господь ему посылает. В книгах всё красиво написано о подвижниках. Вот старец Паисий — был чудотворец и всем помогал… А какой это крест! Помимо келейных занятий, труда, молитвы — выслушивать людей. И какие скорби он переносил, болезни. А старец Иосиф Исихаст или старец Силуан! Это очень сложно. Но у нас есть братья, которые так подвизаются.

Подвиги совершаются по благодати, но на них нужно решиться. Если человек решится подвизаться, то благодать помогает. А если будет делать себе поблажки, благодать отступит.

Почему допускаем ошибки
Любой человек может призывать имя Божие. Даже обязан. Но у монахов это «специализация» — быть всегда с Богом посредством Иисусовой молитвы.

…Отец Григория Паламы был помощником сенатора. И он занимался Иисусовой молитвой. Причём так, что, будучи на заседаниях при императоре, где решались государственные вопросы, настолько уходил в себя, что часто не слышал, о чём говорит император. Император смеялся над ним, говорил — вот, опять Андроник молится, но очень его любил, потому что его советы всегда были очень мудрыми и дельными. И вот от такого отца произошёл такой сын.

Призывая имя Божие, мы привлекаем благодать. Благодать имеет свойство духовного огня. Как железо, положенное в огонь, расплавляется, становится единым с огнём, не теряя своего естества, так же и наш ум, будучи пленённым памятью Божией, расплавляется, становится единым с благодатью. И как железо посредством огня очищается от всякой ржавчины и нечистоты, так же и ум человеческий, соединяясь с Божеством, очищается от всех нечистых мыслей.

Старец Силуан говорит, что непрестанная молитва — это непрестанная память о Боге. А непрестанная память о Боге рождает сердечное сокрушение. Память о Боге очищает ум, а сокрушение — очищает сердце. Это даёт силы и бодрость телу для трудов и для бодрствования.

Молитва заключается не в словах, а в духовных чувствах по отношению к Богу. Если наш ум не соединён с Богом, то мы делаем человеческие ошибки, так как смотрим на всё через сердце, повреждённое страстями.

Слышать совесть

Очень важно делать всё в своё время, не откладывать на потом то, что нам подсказывает совесть.

Наша задача — слышать через молитву нашу совесть и исполнять то, что она говорит. Нужно держаться в этом божественном потоке, потому что как только мы от него уходим и спускаемся к своему страстному сердцу — начинаются проблемы. «Непрестанно молитесь, всегда радуйтесь», — это для всех сказано.

От молитвы человек не может впасть в прелесть. Покаяние не может привести к прелести. Прелесть бывает только от недостатка смирения и понятия того, кто мы такие. От забывания того, что от нас ничего хорошего ждать не приходится. Поэтому в прелесть можно впасть и не молясь Иисусовой молитвой, а просто ходя в храм. Так как гордость всё приписывает себе, а смирение всё приписывает Богу.

Рецепт примирения с ближним

Если человек в немирности, он уже ничего не может нормального сделать. В первую очередь, нужно примириться с Богом. Почему мы не можем друг друга простить? Потому что искренне не просим прощения. Обижая ближнего, мы обижаем Бога. И только примирившись с Богом, можно просить прощения у человека. Если этого осознания нет — у нас тысяча оправданий себя. Иисусова молитва в этом помогает. Потому на Афоне всё завязано на Иисусовой молитве.

Мы должны учиться друг к другу очень ласково обращаться. Доброе слово и злых делает добрыми, а злое — и добрых делает злыми. Ласково, но без ласкательств. Ласкательство, человекоугодие, как правило, потом превращается в ненависть. А любовь — это не сюсюканье, а жертвенность и взаимовыручка.

Как быть услышанным

Нужно смотреть на то, насколько человек готов воспринять знания о молитве. Был один интересный случай. Я был в одном подмосковном монастыре. Зашёл в храм, приложился к святыням, и вдруг подходит ко мне одна из трёх стоявших там бабушек-уборщиц. Говорит мне: «Можно задать Вам один вопрос?» — «Конечно», — отвечаю я. И она спрашивает об Иисусовой молитве. «Я пытаюсь её говорить, но ничего не получается. Не могли бы Вы объяснить, как молиться Иисусовой молитвой?». Думаю — как этой бабушке всё объяснить? И вдруг ко мне приходит мысль: молиться нужно так, как сын обращается к отцу, подходит к нему и шепчет ему на ухо, плачет ему, умоляет его. У бабушки вдруг открылась душа — её вдруг осенило: «Как просто! Оказывается, это так просто!»

Бывает, что человек что-то спрашивает, а ты не знаешь заранее ответа на вопрос. Но Господь ради этого человека тебя просвещает. Если только этот человек хочет получить ответ от Бога.

***

Молитва нам дана для того, чтобы мы боролись со своими страстями. Если мы читаем молитву и побеждаемся страстями, значит, мы где-то допускаем ошибки.

Или же так Господь нам показывает наше несовершенство, чтобы наша молитва к Нему была совершенная и сокрушённая.

Как происходила работа над подготовкой русскоязычного издания и возможно ли воплотить уникальный опыт духовной жизни на практике — об этом и многом другом отец Симеон рассказал сёстрам нашей обители, побывав у нас в гостях.

Когда мне было 22 года, я впервые узнал, что есть Бог. И когда я узнал, что есть Бог, я понял, что нужно выбирать монашеский путь. Что нужно всю свою жизнь Ему посвятить. Поэтому уже где-то через год после обращения я уехал в Псково-Печерский монастырь.

Тогда же я почувствовал, что есть такое настроение, будто в наше время невозможно жить так, как описывают монашескую жизнь святые отцы. То, что мы читаем, — это теория. А практика — совсем другая, потому что сейчас «другое время».

Отец Иоанн (Крестьянкин) сказал, что я поспешил, когда пришёл в монастырь, что мне ещё нужно учиться. Я поступил в Московскую духовную семинарию. И там тоже было это господствующее настроение постоянно. Настроение, которое внутренне меня не устраивало.

Где живёт святость

Ещё до поступления в семинарию я был знаком с отцом Лонгином (сейчас это владыка Лонгин Саратовский). Он учился в Болгарии. Так случилось, что однажды он подвозил меня из Лавры в Москву и рассказывал, что несколько раз был в Греции и там увидел настоящее монашество. Что в тех монастырях всё по-настоящему. Так, как должно быть, так, как мы читаем у святых отцов.

Когда реставратор реставрирует, например, икону, он под микроскопом рассматривает каждую маленькую чёрточку, каждую её деталь. Так же и здесь. Работая над переводом, я отчётливо понимал, что это написано Духом Святым. А слово, которое написано Духом Святым, нужно максимально адекватно выразить на нашем языке. Это значит, что ты уделяешь внимание каждому отдельному выражению. И если ты настолько уделяешь внимание деталям, потом, когда читаешь всё в целом, такое впечатление, будто заново всё видишь. Над некоторыми словами нужно было думать буквально месяцами.

Большое приключение

Работа над книгой «Моя жизнь со старцем Иосифом» — это большое приключение. Выход этой книги на греческом был большим событием. (На греческом она называется Ὁ Γέροντάς μου Ἰωσήφ ὁ Ἡσυχαστής καί Σπηλαιώτης — «Мой старец Иосиф, исихаст и пещерник»). Когда я читал эту книгу, я снова увидел, что это сокровище и что это обязательно должно быть переведено.

Духовник и строитель Ольшанского монастыря архиепископ Иона

Когда я ознакомился с этим материалом и увидел чистое, детское слово старца Ефрема, очень живое, я понял, что его нужно оставить в неприкосновенности. Но в то же время материал нужно было как-то систематизировать, обрабатывать. Около трёх лет я занимался этой обработкой.

Самый главный урок старца Иосифа

***

Благодарим отца Симеона за очень интересный рассказ и подаренную книгу!