В нашей семье воевали два маминых дедушки – Феодосий и Иван.

Прадедушка Прокопенко Феодосий Антонович был призван в армию в возрасте 30 лет, прошел всю войну рядовым солдатом. К сожалению, о его подвиге мало известно. Был убит 27 апреля 1945г. в тогдашней Чехословакии, похоронен в братской могиле в Моравии в с.Моравско-Лескове на сельском кладбище, позже перезахоронен в Военно-мемориальном комплексе «Славин», г.Братислава.

Его супруга, прабабушка Надежда Гордеевна, ослабев в период послевоенного голода, простудилась и умерла в 1947г. Их дети остались круглыми сиротами – мой дедушка Георгий и его младший брат Володя. Воспитала и вырастила их вторая жена их дедушки Антона – Лукерья.

Другой мой прадедушка, Удовицкий Иван Григорьевич, прошел войну в звании рядового и вернулся домой живым.

Был неоднократно награжден медалью «За боевые заслуги». В одном из наградных листов сохранилось описание личного боевого подвига:

«При разминировании плотины ДнепроГЭС им. Ленина (ныне Запорожская ГЭС) большую угрозу для выполнения задания представлял ремонт перфораторов, из-за отсутствия квалифицированных кадров.
Боец Удовицкий за короткий срок на отлично овладел ремонтом перфораторов, в процессе работы обучив еще несколько человек.
Зачастую, работая сутками без отдыха, проявляя при этом много изобретательности, упорства и мужества, тов. Удовицкий в сложных и опасных условиях ремонтом перфораторов обеспечил выполнение задания по разминированию плотины всем подразделением.
За самоотверженное выполнение заданий и проявленное при этом мужество, достоин награждения медалью».

Моя бабушка Лида, дочь прадедушки Ивана, делилась таким рассказом:

«Отец родился в 1912г. В 20-23 года был на срочной службе в армии (1932-1935 гг.). В начале войны в нашем районе мобилизации не было. Только после освобождения с.Аулы (родина обоих прадедушек — Днепропетровская область, Криничанский район) всех мужчин призывного возраста собрали и сразу же включили в боевую часть, они приняли бой в балке около кладбища, на котором они сейчас с мамой похоронены. Отец сразу же был тяжело ранен в бедро. Мама забрала его из балки после боя и привезла на тачке домой. Я расспрашивала про шрам, когда была маленькой.

Когда папа вновь мобилизовался, был связным. Говорил, что было тяжело и страшно, потому что стреляли и немцы, и наши, а он должен был разматывать большие катушки проводов – связывал передовые рубежи с командными пунктами. Все время был на передовой. Дошел с войсками маршала Рокоссовского до г. Будапешта. Имел много наград, но не рассказывал ничего. Только говорил: «Дети, пусть будет мир!» Мы играли этими медальками и потеряли их в песке. Власти всегда поздравляли его как ветерана. Даже когда мы везли его на кладбище, по громкоговорителю передавали, что поздравляют его с 9 мая».

Не меньший подвиг, героизм и мужество проявили и мои прабабушки Надежда и Татьяна, оставшиеся без мужей с малыми детьми на руках во время войны – моим дедушкой Жорой (1938 г. рождения) и его братом Володей (1939 г. рождения), моей бабушкой Лидой (1939г. рождения) и ее старшей сестрой Валей (1937 г. рождения). Как сельские жители, они кормились со своего огорода, который им приходилось самостоятельно обрабатывать, вести хозяйство без мужской помощи. Им, пережившим голодомор 1933 г., вновь пришлось встретиться с голодом – уже послевоенным 1946-1947 гг.

Младшая сестра прабабушки Татьяны, София, будучи подростком, была вынуждена просидеть в погребе все время оккупации села, чтобы немцы не угнали в Германию.

По папиной линии война коснулась моих дедушки Николая и бабушки Нины. С началом войны дедушка эвакуировался из г.Брянска, а бабушка – из села Божедаровка Днепропетровской области – в г.Кузнецк Пензенской области, где они и познакомились. В 1943г. они расписались, а в 1945г. у них родилась папина старшая сестра Татьяна. Их подвиг был трудовой — работали ненормированно, по 12 часов в сутки. Жили в бедности, зачастую не хватало необходимых для жизни вещей, да и голодно было. По окончании войны они вернулись в г.Брянск.

Младшие сестры дедушки Николая Мария (1922г. рождения) и Анна (1924г. рождения) пошли добровольцами в армию, но воевать им не пришлось – война закончилась.

Окончить рассказ хочется благодарностью Господу и нашим сродникам-героям на фронте и в тылу за их подвиг и жизненный пример, за Великую Победу!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Мы помним, мы молимся! Часть І
• Мы помним, мы молимся! Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Мы помним, мы молимся! Часть ІІІ
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Мы помним, мы молимся! Часть IV

Мой прадедушка (папин дедушка) Георгий Густавович Вегман.

Он был выслан из Москвы как «лицо немецкой национальности». Георгий Вегман в родной город вернулся только за три года до кончины. И умер он не в Харькове, как написано в Википедии, а в Москве. 

По его проектам осуществлялось активное восстановление из послевоенной разрухи городов Керчи, Жданова (ныне Мариуполь), Харькова и Запорожья: построены целые районы и жилые кварталы, спланированы проспекты, улицы и площади, разбиты парки, сооружены многоквартирные дома, производственные здания, кинотеатры.

Воспоминания моей бабушки, дочки Г.Г.Вегмана Вероники:

В 1941 году началась война. Наш дом в Москве тогда был одним из самых высоких. На чердаке устраивали дежурства. Насыпали песку для гашения бомб. И вот в начале зимы начали бомбить, и бомба, пролетев над крышей, упала рядом, разбив начисто трехэтажный особняк. В нашем доме вылетели все стекла.

Помню, на кухне мы с папой стояли в зимних пальто над газовой плитой. Он плакал, потому что 4-й раз с рюкзаком ходил в военкомат, но его на фронт не брали из-за того, что он был немцем по национальности. У него не было военной специальности, но папа специально изучал фортификационные сооружения.

Тогда папа преподавал в МАРХИ и работал по декорации объектов маскировки. Его начали вызывать на Лубянку. В начале 44-го забрали Сашу, папиного старшего брата — Александра Густавовича Вегмана, он работал в отделе экономики строительства Академии архитектуры СССР и занимался экспертизой крупных объектов. Его семью выслали в Новосибирск. Тут настала и наша очередь, и уже ничего нельзя было сделать.

Нас выслали из Москвы в Харьков, который только что освободили. На Курском вокзале мы прождали поезда двое суток. Вокруг ходили милиционеры и говорили, что если мы сейчас не уедем, они пошлют нас еще дальше.

В Харьков мы приехали серым пасмурным утром 17 декабря 1944 года. Снега не было. Из поезда вышли на площадь, где на тюках сидели люди. Мы сложили в кучу свой скарб и сели на него. Было очень холодно. Маму накрыли пледом, она уснула. Папа сразу же ушел искать Горстройпроект, куда он как бы был командирован. Потом получили комнату, папа где-то достал буржуйку, и уже можно было жить.

***

Вспоминает моя бабушка (мамина мама) архитектор Маргарита Михайловна Семёнова:

Был летний день 22 июня 1941 года… Меня отправили в пионерский лагерь. Сбор был в кинотеатре на Поварской (Дом кино). И как гром среди ясного неба по радио голос министра иностранных дел Молотова: «Немцы, без объявления войны, перешли границу нашей Родины».

Я сразу поехала в свою школу. Там собрались ребята из 10 и 11 классов. Все горели желанием помочь своей стране: мальчики хотели идти в ополчение, а девочки записаться в школу медсестер.

В Москве каждую ночь были налеты немецкой авиации. Наш дом находился на Садовнической близ Устьинского моста, со стороны Раушской набережной крыло дома соседствовало с ТЭЦ, а на противоположном берегу — Кремль: все объекты для бомбежки, поэтому наш дом сильно пострадал. Было принято решение о немедленной эвакуации всего дома.

Мы ехали в Башкирию в вагонах для скота целую неделю, в самую глубинку — Юмагузский район, в русскую деревню, где нас разместили в избах вместе с хозяевами.

Весной 1943 года была объявлена мобилизация комсомольцев на восстановление Сталинграда. Я, не раздумывая, поехала в районный отдел комсомола и записалась в число выезжающих комсомольцев в Сталинград…

750 комсомольцев из разных уголков России ехали в товарных вагонах больше недели с частыми остановками, так как пропускались в первую очередь военные эшелоны, которые везли вооружение и технику с Урала на фронт. Подъехав к Сталинграду, мы увидели жуткую картину разрушенного до основания города — от домов остались только руины. Город был мертв.

Наш эшелон направили на восстановление Сталинского тракторного завода: это был огромный поселок, который тоже был разрушен полностью. Поселили нас в двух больших бараках. Спали вповалку на соломе, сами готовили еду из вермишели и яичного порошка — «даров Америки». Бывали курьезные случаи. При готовке обеда или ужина котелок с содержимым улетал вверх, оставляя всех без еды. В земле оставалось еще много патронов.

Работали мы по 8-10 часов: восстанавливали цеха завода, разбирали завалы, очищали уцелевшее оборудование. Мы работали в кузнечном цехе — сердце завода. Кузнечный цех первым приступил к ремонту и восстановлению танков Т-34.

На заводе был организован музей с образцами немецких снарядов и мин, так называемых «подарков». Немцы закладывали взрывчатые вещества в различные предметы: портсигары, авторучки, бритвенные приборы и др. Они поражали лица, руки, наносили раны… Были случаи, когда наши мальчики по 15-16 лет «попадались» на эти «подарки».

Цех стоял под открытым небом, в нем сохранились только огромные пятитонные молоты и агрегаты ножниц для резки металла. Вновь приехавшие на тракторный завод по мобилизации комсомольцы, в основном девушки из деревень, сильно отличались от нас, проработавших полгода. Это были краснощекие девчушки — «кровь с молоком», и их поставили подручными к кузнецам подавать раскаленные куски металла для ковки.

Не прошло и месяца, как на глазах они стали блекнуть. Исчез румянец, погасли голубые глаза, и реже слышался их веселый смех. Работа была непомерно тяжелой. Никогда не забуду, как в одну холодную ночь, когда мы работали в ночную смену, я вдруг услышала истошный крик. У огромных ножниц по резке металла работала наша комсомолка Шура Овсова. Она левой рукой подправляла железный прут, и огромная гильотина ножниц отрезала кисть ее руки. Это было большим горем для нас всех. Шура осталась инвалидом на всю жизнь.

***

По проекту другого дедушки, архитектора Валентина Ивановича Уткина, в 1994 году на территории бывшего концентрационного лагеря Дахау (Германия) в память о соотечественниках, погибших в Дахау и других концлагерях Третьего рейха, был построен храм-часовня Воскресения Христова. Воздвигнут в стиле деревянных шатровых церквей русского севера и воплощает в себе характерные черты их особой строгой красоты.

Статья в Википедии: Храм-часовня Воскресения Христова в Дахау

***

А мама, архитектор Елена Михайловна Марковская (23.01.1954 – 14.03.2015), в 1979 году стала автором памятника студентам и преподавателям Московского архитектурного института, павшим за Родину в годы Великой Отечественной войны.

Дочь архитектора Михаила Федоровича Марковского, мама в момент проведения конкурса на памятник была студенткой IV курса. Разрабатывая проект памятника, она предложила для него очень лаконичную форму, которая представляла собой горизонтальную композицию из красного гранита (выбирала его сама), «рассеченного» посередине и напоминающего разорванный архитектурный меандр. На фронтальной части выбиты даты «1941-1945», а сбоку надпись «Студентам и преподавателям Московского архитектурного института, павшим за Родину в годы Великой Отечественной войны».

Каждый год, в канун Дня Победы, студенты и преподаватели МАРХИ возлагают к памятнику цветы и вспоминают павших героев.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Мы помним, мы молимся! Часть І
• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• «Тот самый длинный день в году…»
• С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!

Сколько за этими словами поднимается в сердце! Боль, горечь, радость, благодарность, ликование… Читаешь о военных судьбах и недоумеваешь, как они смогли всё это?! Как можно было пожертвовать собой ради совершенно незнакомых людей? Как можно было пережить ад и ужас, потерю самых дорогих и жить дальше, любить, растить детей, строить?

Родные наши и любимые, вы с нами всегда. Вы сделали всё, чтобы мы были счастливы, и не ваша вина, что мы оказались недостойны вашей невероятной жертвы, смешав её с грязью мелких политических расчётов. Как посмотрим вам в глаза при встрече? Простите нас, дорогие.

Верим, что все наши родные приняты Господом в блаженстве как положившие душу свою за нас. Мы помним! Мы гордимся!

***

Монахиня Агния (Худякова)

В нашей семье воевали мои прадедушки. 

Дедушка и бабушка моего папы, Курза Григорий Васильевич (1908–1944) и Сурженко Надежда Яковлевна (1916–2005), жили в Житомирской области, в селе Ставище Брусиловского р-на.

Новоград-Волынский и Коростень Житомирской области были одними из первых городов, которые в первый день войны еще утром подверглись авианалету немцев. Через две с половиной недели Житомир был оккупирован. Дедушка Гриша ушел на фронт. Бабушке Наде тогда было 25 лет, она осталась дома с двумя дочками Ниной и Марией. В районах шли бои. Когда дома оставаться было уже опасно, бабушка с детьми и коровой, главной кормилицей, решила уйти в одно из соседних сел, Калиновку.

Моя бабушка, Нина, старшая дочь, помнит, как это происходило: немцы наступают, снаряды падают… канава… корова в канаву… Мария упала. До Калиновки они тогда не дошли, а пробыли несколько месяцев у одной семьи в Березовке. Вернувшись в родное село, увидели, что все дома сожжены – немец шел, спалил все хаты. Настраивая себя на худшее, подходя к месту, откуда был виден их домик, смотрят – хата стоит! Целая! Не спалили.

Когда бабушка Нина уже была студенткой, на сельсовет пришло извещение, что дедушка Гриша погиб в Польше в 44-м и похоронен в братской могиле.

Бабушка Надя вышла замуж во второй раз за Литвинчука Льва Григорьевича. Дедушка Лёва был односельчанином. Воевал. Попал в плен. За это потом отбыл в лагерях. Когда вернулся домой, узнал, что в семье случилась трагедия: в результате несчастного случая ослеп старший сын, а жена покончила жизнь самоубийством. Дедушка Лёва стал настоящим дедушкой для моего папы и тёти. Построил новый дом и вырыл колодец.

Три старших брата моей прабабушки, бабушки Нади, тоже воевали: Сурженко Иван Тимофеевич (был командиром партизанского отряда), Николай Тимофеевич (ветеран войны, имел ранения) и Платон Тимофеевич.

Дедушка моей мамы, Яковенко Марк (Марко) Леонтиевич (16.03.1905–14.12.1990), c началом войны ушел на фронт. Он служил в телеграфно-строительной роте, был связистом. Прабабушка, Федина Евдокия Ивановна (25.03.1905–22.01.1996), его жена Евдоха, как её называли, осталась дома (село Ковтунцы Черкасской области) с пятью детьми на оккупированой территории. Сначала их дом занимали партизаны, потом немцы. Среди немцев были русскоязычные чехи. Дедушка, Яков Маркович, помнит, что во дворе у них стояла повозка с продуктами. Один чех подзывал их, детей, и угощал сотами с медом.

В 45-м Марко Леонтиевич вернулся домой без ранений.

Дедушка и бабушка моего папы Худяков Петр Михайлович (190–1991) и Клязина Анна Кузьминична (1908–1987), оба родом из Рязанской области, непосредственного участия в войне не принимали, в тылу хлебнули горя. Но родные братья моей прабабушки, Клязины Леонид Кузьмич и Петр Кузьмич, воевали. Леонид погиб под Винницей.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Мы помним, мы молимся! Часть ІІ. Война и архитекторы
• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• «Тот самый длинный день в году…»
• С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!

Сколько бы лет ни прошло, 9 Мая — великий, неотменимый день. День Великой Победы! С фотографий смотрят на меня папа и два деда: помнишь? Помню, родные, горжусь и благодарю всей душой! Сегодня сестры снова возлагали цветы и пели Пасхальные песнопения нашим односельчанам и бойцам, погибшим во время той Войны. Мы помним и знаем, что они живы у Бога, что мы встретимся там. И нам не стыдно будет посмотреть им в глаза. Вечная им память!

ЧИТАЙТЕ ТАЖЕ:

• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV

Мой дедушка Григорий Михайлович Спицын, папин отец, 1899 года рождения.

Он был призван в Курске в 1943 году и через Алабино Московской области был причислен к 1243 стрелковому полку 375-й Уральской, Харьковско-Бухарестской дважды Краснознаменной стрелковой дивизии.

Об этой дивизии написана книга. Вот отрывок из нее:

Боевой путь от Подмосковья до столицы Чехословакии Праги, пройденный 375-й Уральской дивизией, был долгим, трудным, политым кровью. На этом пути крупные сражения Великой Отечественной войны — битва под Москвой, на Курской дуге, за Днепр, Корсунь-Шевченковская, Ясско-Кишиневская, Будапештская операции, освобождение Праги.

За годы войны части дивизии с боями пронесли свои боевые знамена 12 тысяч километров. Участвовали в освобождении 56 городов (Калинин, Старица, Ржев, Белгород, Харьков, Полтава, Кременчуг, Бухарест, Будапешт, Братислава, Прага и др.), освободили более тысячи сел и деревень, и всегда, в каких бы боях ни сражалась 375-я стрелковая, где бы ни находилась, она свято хранила и умножала военную славу уральцев, добытую на полях битв гражданской и Отечественной войн.

Рядовой Спицын прошёл весь боевой путь в составе славной дивизии, милостью Божией домой вернулся в 1945 году. Не знаю, были ли у деда ранения. Одно только помню из его рассказов о войне: «когда бежишь в атаку, себя не помнишь…»

И ещё, к сожалению, случай на войне, когда их выдал немцам священник, совершенно отвратил моего очень доброго дедушку от Церкви. Он был удивительно мирным, даже смиренным человеком. Я никогда не слышала, чтоб он повышал голос или ругался. С бабушкой Еленой Прокофьевной они прожили долгую жизнь душа в душу. Он почти никогда не рассказывал о войне, как будто это была рутинная, само собой разумеющаяся работа, а не превышающий всякое наше теперешнее воображение героизм.

***

Мой папа Спицын Михаил Григорьевич, родился в 1927 году.

В 14 лет папа стал учеником Курской спецшколы ВВС. Потом эта школа была эвакуирована в Удмуртию, город Сарапул, поэтому папа призывался в армию в 1944 году там.

Несколько слов о феномене спецшкол разных родов войск.

В основу внутренней организации военных спецшкол уже были заложены основные принципы организации кадетских корпусов, хотя это и не афишировалось в то время по идеологическим соображениям. Но были и некоторые отличия, например, отсутствие интернатов, против которых выступали участники Первого Всероссийского съезда деятелей кадетских корпусов. Как и кадеты, спецшкольники носили специально установленную военную форму одежды, близкую к офицерской. Каждая спецшкола имела свое знамя.

Воссозданием кадетской системы раннего воинского воспитания занимались, в первую очередь, офицеры и генералы царской армии, перешедшие на службу Республики Советов. Сами бывшие в прошлом кадетами, они стремились возродить в спецшколах лучшие традиции этих учебных заведений, и не безуспешно. В предвоенные годы и в период Великой Отечественной войны специализированные школы стали одним из важнейших источников комплектования артиллерийских, военно-морских и авиационных училищ.

После спецшколы отец был на войне совсем немного. Служил он штурманом в 74-й Гвардейском штурмовом авиационном «Сталинградском» Краснознамённый ордена Суворова III степени полку. Потом был направлен в военно-инженерное среднее училище (фото как раз во время учёбы там), а потом в высшее. И всю жизнь занимался военной наукой, преподавал, был кандидатом технических наук.

***

Мой дедушка Иван Лазаревич Богданов, отец моей мамы, военком.

Он был репрессирован в Крыму в начале войны. По рассказам, их эшелон на материк разбомбили. Наверное, дедушка там и погиб.

***

Моя мама, монахиня Михаила (Спицына), подростком чудом спаслась, потеряв всех родных 12 апреля 1944 года на страшной Северной улице города Старый Крым.

Из акта Старокрымской районной комиссии по расследованию злодеяний, причинённых немецко-фашистскими захватчиками (от 14 мая и 24 мая 1944 года):

«… Увидев свое полное бессилие перед натиском доблестных частей Красной Армии и партизан, уходящие фашисты произвели жуткую расправу с мирным беззащитным населением г. Старого Крыма. Это кошмарное событие произошло 12 апреля под вечер и закончилось утром 13 апреля.

Около 4-х часов дня 12 апреля 1944 г. немецкие солдаты и офицеры, находившиеся в Старом Крыму и имевшие опознавательные знаки — желтый треугольник с нарисованным на нем черепом со скрещенными костями, приступили к поголовному уничтожению жителей по улицам Северной, Сулу-Даре, Полины Осипенко и др. Гитлеровцы вламывались в квартиры, избивали людей прикладами, выгоняли на улицу стариков, женщин и детей и тут же расстреливали. Применяли также холодное оружие — штыки и пр.

Одновременно с этим по улицам двигались танки и стреляли в упор по жилым домам из орудий и пулеметов. Утром 13 апреля к окраинам г. Старого Крыма подошли части Красной Армии и партизаны. Немцы торопились уходить и убивали людей через окна, не заходя в дом. Не считались с больными, лежащими в постели…»

Матушка рассказывала, что её и ещё двоих людей спасла двухнакатная крыша (то есть двухслойная, между слоями брёвен был достаточный промежуток для теплоизоляции) погреба, между которыми они спрятались. Фашист, который за ними гнался, слава Богу, не бросил гранату в погреб, а просто дал очередь в темноту, он не понял, куда исчезли люди. Выйдя из укрытия, они увидели ужасающую картину: всё было усеяно трупами их родных и соседей…

Вот как запомнились эти кошмарные 24 часа людям, пережившим и видевшим их своими глазами.

«Мы только что начали обедать. Автоматная очередь заставила нас вскочить из-за стола. Из сада донесся душераздирающий крик женщины. Судорожно прижав к груди 4-летнюю дочурку, она бежала к нашему дому. И через несколько мгновений немец вонзил штык в спину ребенка. Весь клинок через тело ребенка вошел и в грудь этой женщины. Потом они пошли к нам.

Муж скомандовал мне брать детей и убегать. В дверь ломились. Крючок не выдержал. Вбежал солдат с окровавленной винтовкой в руках. Муж преградил ему дорогу и был застрелен. Бабушка мешком осела на пол. С головы ее текла кровь. Мой 14-летний сын бросился к отцу, и немец пырнул его ножом.

– За что, мама? – были последние слова моего сына.

Я не помню, как я выскочила с Людочкой в окно. Мы бежали долго – куда глаза глядят. Вечером мы пришли к дому. Двери были раскрыты настежь. Алексей лежал у порога. Руки его были скорчены, вместо лица зияла кровавая рана. Рядом лежал Миша. Череп у него был раздвоен. Мертвой оказалась и 80-летняя свекровь. Слезы душили меня, сердце разрывалось на части. Схватив дочь на руки, я бросилась бежать прочь из города».

«Сестра моя, Колесникова Анна Ивановна, проживала по ул. Осипенко, д. № 34. К ней постучались 12 апреля в 4 часа дня. Не подозревая о готовящемся убийстве, она вышла отворить дверь. Эсэсовец выстрелил в голову из автомата, затем в живот. Внутренности ее были вырваны разрывной пулей. Зашли в дом и застрелили в постели ее больную дочь Анну, шести лет, с температурой 40°».

Так, переходя из дома в дом, в дикой, ужасной обстановке, при громе танковых орудий уничтожали семью за семьей. Приводим особенно характерные случаи зверских убийств. Целиком убита семья Плотникова Петра Васильевича, 44 лет, жена его Плотникова А. Ф., 36 лет, дети: Наташа — 6 лет, Юрий — 4 года, Валя — 2 лет и их родственница Плотникова Тамара, 28 лет. После убийства матери Валя обняла труп матери за шею. В таком виде она убита на груди матери. Полностью истреблена семья Зердованиди: мать Зердованиди Лидия, 27 лет, и четверо детей: Ваня— 4 лет, Лида — 6 лет, Сати — 4 лет и малютка — грудной мальчик Степа, 4 месяцев. Погибла Выскребенцева В. П., 55 лет, с семьей в пять человек».

«Сначала был убит мой отец Иван Андреевич, 62 лет, из автомата, затем сестра Ольга Ивановна, 32 лет, и мать Муравецкая Ольга Ивановна, 58 лет. Я была ранена в грудь и когда упала, рядом со мной остался стоять ребенок сестры, Алик, 6 лет. Я слышала, как ребенок закричал: »Дяденька, меня хоть не убивайте», — но извергам было не до этого. Он увидел у меня на руке часы и наклонился, чтобы снять их с руки, а ребенок тем временем убежал в сад и таким образом остался жив».

Лишь немногие остались в живых в тот ужасный день. За сутки было убито 584 человека мирных граждан, стариков, женщин и детей. Комиссии удалось установить личности 163 человек. Согласно свидетельским показаниям родственников убитых, среди убитых находились граждане других местностей. Опознать всех убитых не удалось.

Такой разрыв между числом захороненных и числом выясненных жертв можно объяснить тем, что в числе погибших были эвакуированные немцами жители других районов (Керчь, Феодосия, Анапа, Новороссийск). За отсутствием ближайших родственников и знакомым не представляется возможности уточнить и установить личности погибших. (Из числа 163 жертв опознанных родными, соседями: русских — 104, греков — 21, украинцев — 17, крымских татар — 15, apмян — 3, болгар —2, караимов — 1.)

Мама никогда об этом не могла забыть. Думаю, и дедушка всегда помнил войну. И все мои родные, прошедшие через бои или оккупацию. Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом? Да не будет.

***

К 75-летию Великой Победы читайте и смотрите также:

• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• Салют в Ольшанском монастыре. День Победы
• Мы помним, мы молимся! Часть І
• Мы помним, мы молимся! Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Мы помним, мы молимся! Часть ІІІ
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным. ВИДЕО
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне
• «Последний бой». Документальный фильм к 75-летию Великой Победы

Мой дедушка Андрей Михайлович и бабушка Мария Денисенко.

Андрей Михайлович прошёл всю войну, дошёл до Праги, несколько раз был ранен. На фотографии он не со всеми своими наградами. 

До войны дедушка был человеком крутого характера. Но, очевидно, на войне он поверил в Бога и сильно изменился. Родственники даже подшучивали над ним из-за этого.

Когда дедушка приезжал к нам в гости, он меня тайно водил в храм (папа был партийным), учил молиться, перед сном каждый вечер крестить подушку, разучивал со мной колядки. Дедушка в нашей семье пользовался большим авторитетом, я его тоже очень уважала. Под его влиянием я уже сама стала ходить в воскресную школу. 

Помню, что часто с папой они спорили о вере. Однажды, слушая их спор, я подумала: почему Бог, если Он есть, допустил, что столько наших солдат погибло в Великой Отечественной войне? И в тот вечер, усомнившись, я, ложась спать, сознательно не перекрестила подушку.

Спали мы с дедом в одной комнате: он на кровати, а я в другом конце комнаты на раскладушке. Среди ночи я проснулась оттого, что не могла дышать. Я была в сознании, но не могла пошевелить ни одним членом тела и не могла говорить. Я просто задыхалась и не могла попросить о помощи. Я отчётливо понимала, что это со мной случилось из-за того, что я усомнилась в Боге, роптала и перед сном не помолилась и не перекрестила подушку.

Не могу сказать точно, как получилось, что встали и дедушка, и родители, и кто-то даже побежал за помощью к соседке-врачу. Но дедушка сказал, что ничего не нужно со мной делать. Он сам осторожно повернул меня на бок, мне стало легче, я помолилась, перекрестилась и спокойно уснула. 

Поскольку мои родители и сейчас невоцерковлены, думаю, что это по дедушкиным молитвам я стала монахиней. 

14. Замкового батареи 45 м/м пушек красноармейца Д Е Н И С Е Н К О Андрея Михайловича — за то, что он в бою смел и отважен. Орудие, в расчете которого товарищ ДЕНИСЕНКО, в ожесточенных боях под селом Михалкув 13 и 14 июля 1944 года, благодаря храбрости и слаженности расчета, отражая одну контратаку противника за другой, уничтожило две пулеметные точки противника и до 15 солдат противника. В бою за город Станислав прямой наводкой орудие товарища ДЕНИСЕНКО расстреляло автомашину противника с боеприпасами.

1906 года рождения, украинец, беспартийный. Призван Переяслав-Хмельницким РВК. 

***

Монахиня Илария (Лозовская)

Мой дедушка Николай Леонтьевич Лозовский.

Об этом своём дедушке я знаю только из рассказов мамы и из архивных данных.

Из воспоминаний моей мамы Александры Ивашкевич:

Николай Леонтьевич  Лозовский был членом Военного Совета в армии Баграмяна, возглавлял  ремонтную службу военной техники прямо на фронте, рядом с передовой линией, что  было очень важно для восстановления технического обеспечения армии, а значит, сохранения жизни солдат.  Он не успел до войны окончить Военную Академию, поэтому не получил звания генерала, хотя служил на генеральских должностях и пользовался заслуженным уважением как у начальников, так и у подчиненных. В мирное время он оформил несколько фотоальбомов своего военного пути с комментариями. 

Перед войной, когда он учился в Академии, был арестован. Тогда в армии шла чистка военных кадров и на допросах от него требовали доносов на своих бывших начальников, подтверждения их виновности как «врагов народа». Несмотря на пытки, он никого не оклеветал и за собой не признал никакой вины. А поскольку у него были характеристики хорошего профессионала с достойным послужным списком, а может за мужество и стойкость, его освободили и после длительного лечения уже перед самой войной восстановили в армии.

Как видно по наградам, Николай Леонтьевич воевал бесстрашно, закончил войну в Прибалтике, служил в послевоенное время в Одессе.

С архивного сайта:

С 06.1941 до 11.1942 г. приказом НКО был назначен Военным Комиссаром Автотранспортного управления ГАБТУ КА-ННО г. Москва. С 09.1942 по 10.1942 г. командировка в Иран. С 12.1942 г. направлен на Калининский фронт. С 01.1943 г.направлен на Донской фронт по Сталинград. С 27.06.1943 г. был переведён на Калининский и Прибалтийский фронт для взятия Смоленска — Демидово-Велиж-Рудня и выход на рубеж Витебска и прослужил в должности начальника автомобильного управления до конца войны 1945 г.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Мы помним, мы молимся! Часть І
• Мы помним, мы молимся! Часть V
• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• «Тот самый длинный день в году…»
• С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!

Сегодня мы по-особому чувствуем рядом наших героев, наших родных и близких, чью жизнь прервала или перекроила война.

Наш День Победы начался литиёй по всем, кто положил свои жизни за нас, которую отслужили у храма преподобного Онуфрия Великого. Здесь, в крипте, захоронены советские бойцы, найденные Союзом поисковиков Украины.

Потом сёстры возлагали цветы и молились у мемориала в нашем селе, где похоронено более двухсот защитников Большой Ольшанки и наших односельчан.

А вечером, по традиции, был салют — в честь всех тех, кому мы обязаны жизнью, свободой, нашей страной. Небольшой фрагмент видеозаписи которого мы и предлагаем посмотреть.

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

• Возвращение памяти. Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне
• Невероятная находка на церковном дворе в Большой Ольшанке
• В склепе Онуфриевского храма захоронены останки павших воинов
• Подвиг матери
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV
• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• ВИДЕО. Салют в Ольшанском монастыре. День Победы

Творчество выдающегося литовского советского графика Стасиса Красаускаса (1929-1977) — одно из лучших впечатлений моей юности. Прекрасны его иллюстрации к поэме Э.Межелайтиса «Человек»: планетарного масштаба философия в графике, поражающая родством со стихами.

Но всё же, на мой взгляд, самая высокая высота Красаускаса — цикл «Вечно живые». Это иллюстрации к поэме его близкого друга Р.Рождественского «Реквием».

Красаускаса натолкнула на идею цикла мозаика на фасаде кирхи Борхерсдорфа в Зеленополье (Калининградская область), посвящённая Первой мировой войне.

Вот что написал Стасис Красаускас в предисловии к книге: «Никогда не позабудет мир подвига Советского Воина. Он сражался, пал и остался с нами, как напоминание о великом нашем долге перед Родиной, Прогрессом, Человеком. Ему, Вечно живому, и посвящаю этот свой цикл».

Знаю:
солнце
в пустые глазницы
не брызнет!
Знаю:
песня
тяжёлых могил
не откроет!
Но от имени
сердца,
от имени
жизни,
повторяю!
Вечная
Слава
Героям!..

Пусть
не все герои, —
те,
кто погибли,
павшим
вечная слава!
Вечная
слава!

Вспомним всех поимённо,
горем
вспомним
своим…
Это нужно —
не мёртвым!
Это надо —
живым!
Вспомним
гордо и прямо
погибших в борьбе…

Помните!
Через века,
через года, —
помните!
О тех,
кто уже не придет
никогда, —
помните!
Люди!
Покуда сердца
стучатся, —
помните!
Какою
ценой
завоевано счастье, —
пожалуйста,
помните!

Роберт Рождественский, отрывок из поэмы «Реквием», 1962

Сегодня пасхальная радость сливается с победным ликованием: герои — наши с вами родные — страшной ценой завоевали Победу. Если бы это было событие только военно-историческое, вряд ли бы кто о нём сейчас помнил. Но это был акт победы человеческого в человечестве, утверждение и победа истинного христианского достоинства и милосердия над цинизмом и бесчеловечием. Какая милость Божия, что мы — наследники таких людей!

Те, кто сегодня хочет, чтобы мы забыли этот день, сами его очень помнят и отлично понимают, чтó свершилось в мае 1945-го. Потому беснуются, что в свете этого великого дня и сейчас прекрасно видно, кто есть кто. Великая Отечественная война закончилась 76 лет назад. Все, кто не вернулся с неё, все, кому она снилась потом всю жизнь, сейчас у Господа празднуют. Но у нас своя Великая Отечественная, победа в которой уже зависит от нас.

Конечно, никто в послевоенную эпоху не мог себе представить, что наша Победа будет вне закона в странах, которые своим существованием обязаны ей. Но эти страны забыли, что у героев есть потомки. Возможно, мы не все способны на жертвы и подвиги наших отцов, но мы верны их памяти, их высоким благородным ценностям, мы благодарны Богу и нашим героям — всем, по чьим жизням огненным колесом прокатилась война. Как раз наша война в том и состоит, чтоб твёрдо стоять в этом и передать детям и внукам.

В Великой Отечественной войне погибло 27 миллионов солдат и мирных жителей. Больше, чем теперешнее население государства, так позорно их забывшего.

Упокой, Господи, всех, кого опалила война!

С Великой Победой, дорогие!

Мы помним!

Многие наши дедушки и прадедушки, бабушки и прабабушки узнали бы себя в этих картинах…

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

• Возвращение памяти. Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне
• Невероятная находка на церковном дворе в Большой Ольшанке
• В склепе Онуфриевского храма захоронены останки павших воинов
• Подвиг матери
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV
• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• ВИДЕО. Салют в Ольшанском монастыре. День Победы

Помните, Христос говорил, что если дети не будут прославлять Его, камни возопиют? Эти слова вспоминаются, когда слушаешь наши песни военных лет в исполнении иностранных исполнителей. Кто-то их поёт по-русски, кто-то на своём родном языке. Но слёзы закипают в любом случае, потому что никто не поёт равнодушно. И потому, что эти песни особенно бьют нам в сердце, ведь они в нашу историю вписаны кровью.

А ещё ужасно стыдно! Стыдно за страну, в которую превратилась героическая Украина тех лет. Иудин грех неблагодарности и предательства возобладал в нашем государстве над памятью наших истинно героических предков. Пусть за нас поют те, кто сохранил своё человеческое достоинство за многие тысячи километров и многие десятилетия от войны. И пусть их, не забывших, с любовью встретят в вечности наши павшие родные.

***

Это «Священную войну» поёт хор армии Китая

***

Сотрудники американского Шиллеровского института поют «Три танкиста»

***

Прекрасный нигерийский певец Аттих Соул поёт песню Окуджавы «Бери шинель, пошли домой».

***

«На поле танки грохотали» в исполнении австралийского хора Dustyesky, который поёт много наших песен.

***

Совершенно потряс Тиль Линдеман из Рамштайн. Бернесу не стыдно, наверное.

***

Список может быть очень-очень длинным. Особняком стоит шведский Сабатон, который поёт свои песни на темы войны: о Сталинградской и Курской битвах, о наших лётчицах, которых нацисты называли «ночными ведьмами». Это всё можно найти и послушать. И окунуться в то героическое время с людьми самых разных национальностей. С настоящими Людьми!

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

• Возвращение памяти. Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне
• Невероятная находка на церковном дворе в Большой Ольшанке
• В склепе Онуфриевского храма захоронены останки павших воинов
• Подвиг матери
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV
• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• ВИДЕО. Салют в Ольшанском монастыре. День Победы

Зачем смотреть фильмы о войне — в год 75-летия победы в Великой Отечественной и в преддверии 80-й годовщины со дня её начала рассказывает архиепископ Обуховский ИОНА.

Ни о какой другой войне не снято столько

Давайте условимся, что речь пойдёт именно о фильмах про Великую Отечественную войну. Про неё мы все, наверное, думали, что она станет последней. Но, к сожалению, военные конфликты, в которых гибнут наши сограждане — в Афганистане, например, а теперь на Востоке Украины, не прекращаются. И всё же, несмотря на их трагизм и ужас, и человеческие потери, они носят локальный характер, и буквально в сотне километров от зоны боевых действий жизненный уклад не меняется. Тогда как Великая Отечественная война обожгла жизнь всего без исключения населения страны. 

Ведь нет ни одной семьи, которой бы она не коснулась. Или кто-то воевал, или находился под оккупацией, или изнемогал в тылу на трудовом фронте. Практически у всех погибли близкие. Поэтому эта тема до сих пор волнует людей.

Тем более что в данном случае мы сталкиваемся с невиданным героизмом и самопожертвованием. Во времена Древней Руси, или наполеоновского нашествия, или Крымской войны, или даже в Первую Мировую народ поднимался, условно говоря, «за веру, царя и отечество». Но советский период стал особенным.

Мы знаем, что Великой Отечественной предшествовал Большой террор, во время которого в Советском Союзе было уничтожено огромное количество граждан. Практически все — по надуманным, сфабрикованным обвинениям. Знаем, как издевались большевики над селом, над крестьянами, как люди люто ненавидели колхозы, как тяжело трудились на производствах. И вроде бы стимула идти защищать государство внешне у населения не было. Собственно, фашисты на то и рассчитывали: что придут как освободители от большевистского ига, получат массовую поддержку, а армия будет сама сдаваться в плен. Однако они ошиблись и встретили жестокое сопротивление.

Да, многих талантливых командиров репрессировали непосредственно перед войной, а то советское командование, которое осталось на местах, не всегда оказывалось на высоте и в стратегическом, и в тактическом плане. Однако у народа нашлось мужество сражаться, как тогда говорили, с превосходящими силами противника.

Силы действительно превосходили. У немцев была блестяще отработана стратегия блицкрига, «молниеносной войны» — когда они сосредотачивали войска для главного удара и, как ножом консервную банку, умело вскрывали любую оборону. Что и видим на примере государств Западной Европы в начале Второй Мировой.

И Советский Союз поначалу нёс колоссальные потери. В одном только Киевском котле в 1941 году из-за просчётов командования погибли или попали в плен около 500 тысяч солдат. Многие европейские армии не насчитывали столько. До сих пор поисковые отряды находят погибших, тысячи людей лежат непогребенными — там, где их застала страшная смерть.

Но даже после сокрушительных поражений наш народ всё равно сопротивлялся, у него была воля к победе. Сколько читаешь воспоминаний, причём не только изданных в советский период, когда тексты подвергались цензуре, но и современных. Есть замечательный проект Артёма Драбкина «Я помню» (https://iremember.ru/), где собраны воспоминания фронтовиков. Слава Богу, Артём вовремя спохватился и стал со своими единомышленниками буквально по крупицам собирать свидетельства ветеранов. Это люди, которым незачем лгать, они уже стоят на пороге вечности и совершенно искренне рассказывают, как воевали, о чём думали. Каждый, кому дорога память о Великой Отечественной, должен прочитать эти рассказы. Настоящая окопная правда.

Я много читал воспоминаний и нигде не встретил сомнений в победе. Да, люди признавали, что было страшно, тяжело, иногда не хотелось идти на передовую, однако с фронта не бежали. Страх был у каждого, но его преодолевали. Рассказывали о своей тяжёлой довоенной судьбе — как раскулачивали их семьи, имущество забирали в колхозы, близких отправляли в ссылку. Но сомнений в том, что нужно идти защищать Родину, ни у кого не было.

И Православная Церковь, которая подверглась жесточайшим гонениям (в одном только 1937 году сколько было репрессировано духовенства!), сразу же поддержала борьбу с нацистами. 22 июня 1941 года митрополит Сергий (Страгородский), местоблюститель Патриаршего престола, издал проникновенное воззвание с призывом выступить на защиту Родины. И в дальнейшем Церковь всячески воодушевляла людей бороться с врагом.

И хотя режим в Советском Союзе царил страшный, кровавый, но не Сталина и идеи коммунизма защищали наши предки, а, как и встарь, родную землю, родных людей.

У меня два деда воевали — слава Богу, я их застал. Один на фронте, другой, глухонемой от рождения, трудился на заводе по ремонту подводных лодок в Северодвинске, на фронте трудовом. Нетрудно догадаться, каково работалось молодому парню на северных морозах с огромными грудами металла, ведь у металла есть свойство буквально вытягивать тепло из человека. А мой дедушка ремонтировал подлодки всю войну. И не просто ремонтировал, но был награждён медалью «За трудовое отличие», а тогда, в тылу, награды давали очень и очень скудно.

Именно поэтому фильмы про Великую Отечественную такие проникновенные — видя поистине всенародную доблесть и самоотверженность, кинематографисты и раньше снимали, и сейчас продолжают создавать кино о той войне. Ни о какой другой не снято столько.

Бравурные, но вдохновляющие

Фильмов очень много, и все они разные, как и их качество. Условно их можно разделить на несколько периодов. Первый — времён войны и первых послевоенных лет; второй — созданные под влиянием хрущёвской «оттепели»; третий — так называемой эпохи застоя, четвёртый — перестроечные, и пятый — постсоветские. В каждой группе есть как шедевры, так и откровенно провальные работы.

Киноленты, снятые во время и сразу после войны, сильно отличаются от всех последующих, поскольку выполняли важную задачу: вдохновляли на защиту Родины. Моральная поддержка людей во время военных действий имеет огромное значение, поэтому все воюющие страны выделяли немалые средства на укрепление боевого духа армии и населения.

Ярчайшие представители этого периода — х/ф «В шесть часов вечера после войны» (1944) и «Небесный тихоход» (1945). Одни из моих самых любимых. При всей их бравурности, наигранности, даже, может быть, местами излишней эмоциональности они создавались для воюющих людей. У бойцов в окопах, на передовой, чувство правды обострено, и просто какую-нибудь агитку они бы не восприняли. Но такое кино вдохновляло, укрепляло, вселяло надежду, что настанет мирная жизнь, что мы врага победим. Как в фильме «В бой идут одни “старики”»: 

«Кто сказал, что надо бросить
Песни на войне? 
После боя сердце просит 
Музыки вдвойне!». 

Людям достаточно было и крови, и тяжести вокруг, Представьте, если бы в те времена снимали только такое, как «Иди и смотри», хотя и о зверствах фашизма тоже рассказывали в кино, и немало. Но всё же больше народ нуждался в утешении и поддержке.

Многие фронтовики, и мой дедушка в том числе, очень любили эти фильмы, пересматривали их с большим теплом. В частности, «В шесть часов вечера после войны». Он вышел на экраны в 1944 году, то есть снимался в 1943-м — когда было совершенно непонятно, сколько ещё война продлится. По сюжету, главные герои договариваются встретиться, как только закончится война, и промыслительно их встреча происходит весной. Удивительно, какими прозорливыми оказались создатели, предсказав победу с абсолютной точностью — в мае.

Из этого периода также рекомендую посмотреть настоящий шедевр — х/ф «Два бойца» (1943). Кстати, именно в нём Марк Бернес исполняет знаменитые песни «Тёмная ночь» и «Шаланды, полные кефали».

«Заказуха» и шедевры

Затем, после триумфа Победы, пошли фильмы заидеологизированные, в которых всячески подчёркивалась руководящая роль партии, к месту и не к месту упоминался вождь. Надо сказать, везде, где в искусстве в том или ином виде присутствует конъюнктура, произведения оказываются проигрышными. Так и эти ленты в большинстве своём ушли в небытие.

Следующий всплеск случился в годы хрущёвской «оттепели». Чем дальше, тем больше работы снимались правдивые, местами очень жёсткие. Это было сродни такому литературному явлению, как лейтенантская проза, но воплощённое в кинематографе. После выхода на экраны некоторые из них, правда, оказались под запретом, но во время Перестройки были извлечены из фондов кино и стали буквально откровениями: неужели в Советском Союзе возможно было снимать такое? Глубокие ленты, поднимающие важные вопросы: «Живые и мёртвые» (1963), «Жаворонок» (1965), «Отец солдата» (1965).

Инерция эта продолжилась и в первые годы правления Л.И. Брежнева, когда были сняты «Щит и меч» (1967), «Хроника пикирующего бомбардировщика» (1968), «На войне как на войне» (1968), «Проверка на дорогах» (1971), «Горячий снег» (1972), «В бой идут одни “старикиˮ» (1974), «Они сражались за Родину» (1975), «Восхождение» (1976), «Аты-баты, шли солдаты» (1977).

Но генсек (кстати — фронтовик, имевший ранения и боевые ордена) старел, старело и его окружение, и кино стало делаться по достаточно жёстким инструкциям сверху. Фильмы снимались зачастую очень масштабно, но шедевров, таких как «Иди и смотри» (1985) или «Торпедоносцы» (1983) было очень мало.

«Иди и смотри» (1985), например, совершенно современное, жёсткое кино о мужестве белорусского народа и бесчеловечности нацизма. Снято оно Элемом Климовым и Алесем Адамовичем — людьми, которые пережили ужасы войны, будучи мальчишками, то есть как раз в возрасте главного героя.

А в «Торпедоносцах» (1983), наоборот, нет крови и расстрелов, но пробирает он, что называется, до мозга костей. Показаны военные будни одной из авиационных частей Северного флота — бомбардировщиков, вылетающих для уничтожения вражеских кораблей. Надо сказать, что торпедоносцы несли колоссальные потери, поскольку противовоздушная оборона у немцев была поставлена на очень высоком уровне. Но весь трагизм в том, что вылетали на задание пилоты со стационарного аэродрома, буквально из своих домов, где их оставались ждать жёны и дети. Только представьте, человек находится не на огромном расстоянии от родных — когда-то попрощался, ушёл на фронт, и отрыв от семьи произошёл, пусть и болезненный, но один раз. Нет, северные лётчики жили со своими близкими и каждый день уходили от них на войну, буквально «каждый раз навек прощаясь».

В перестроечные годы в кинематограф выплеснулось невиданное количество чернухи, которая скопилась в душах режиссёров. И если до того коньюктурное кино чрезмерно восхваляло партию и её вождей, то теперь произошёл перекос в другую сторону: начали хулить всё и в результате ничего хорошего не создали. Из этой эпохи и порекомендовать нечего.

В постсоветское время мало что изменилось. Когда кинематографисты понимали, что и для чего они снимают, если они «правильные книжки в детстве читали», тогда рождались достойные работы. Хотя редко какая из них не обходится без звероподобного энкаведиста, который гонит людей на пулемёты. Понятно, что на всякой войне достаточно подлецов, но постоянно делать их главными персонажами — это уж слишком.

Из новых к обязательному просмотру советую: «В августе 44-го» (2001), «Звезда» (2002), «Брестская крепость» (2010), «Незламна» (2015), «Двадцать восемь панфиловцев» (2016).

Храбрый враг и высокотехнологичные союзники

Есть также замечательные фильмы, снятые на Западе. Ведь с нацистами воевал не только Советский Союз. Как в освещении руководящей роли партии существовал одно время перекос, так и отношение к союзникам в разные годы было разным. Если в советский период их вклад в победу замалчивался, приуменьшался, то теперь многие историки буквально навязывают нам версию о том, что без помощи извне Советский Союз не выстоял бы.

Не будем сейчас дискутировать, но есть факт: нацистов сломили совместными усилиями. Боролись с общим врагом все — кто как мог, и обвинять союзников в трусости или нерешительности неверно и даже грешно.

Кто-то сравнивает потери, но потерями вклад в победу не меряется. Если у союзников техника и качеством, и количеством во многом превосходила немецкую (и тем более нашу), то, конечно, они этим пользовались. Ведь Вторая Мировая была уже войной моторов, войной технологий. Были стратегические бомбардировщики, транспорт, средства для высадки десанта. Все мы помним кровавые кадры из начала фильма «Спасти рядового Райана», где показана высадка в Нормандии. Союзники блестяще подготовились к этой операции, как часы взаимодействовали флот, авиация и пехота, но при этом мы видим, сколько людей полегло при штурме береговых укреплений. Когда я вижу этот эпизод фильма, всегда вспоминаю форсирование Днепра осенью 1943 года — в ледяной воде, на примитивных плавсредствах, с огромными жертвами, которых могло бы быть в разы меньше, обладай СССР тем разнообразием техники, которую имели на то время армии западных союзников.

Так же с авиацией. Общеизвестно, что в 1943-44 годах советские пилоты стали успешнее сражаться с немцами. Некоторые историки, особенно в советское время, приписывали это тому, что наши лётчики получили новую технику, что возросло их мастерство. Отчасти это так, но с 1943 года союзники начали стратегические бомбардировки Германии, и армады из сотен английских и американских самолётов буквально превращали в руины немецкие города и военные заводы. На борьбу с ними была переброшена чуть ли не половина истребительной авиации с Восточного фронта, что, естественно, сказалось на результативности советских лётчиков. Сколько жизней наших солдат спасли английские и американские пилоты, бомбившие Германию!

Велась сложнейшая война на Тихом океане, где Америка сражалась с Японией. Война вроде бы далёкая, но в том числе благодаря ей Япония не напала на Советский Союз. Будучи союзником Германии, она держала войска — почти миллионную Квантунскую армию — на Дальнем Востоке, и если бы военные действия там начались, неизвестно, чем бы всё закончилось для нашей страны. А так почти все войска оттуда Советский Союз смог перебросить на западное направление.

Поэтому фильмы о союзниках тоже нужно смотреть — чтобы не создавалось шапкозакидательского настроения, мол, только мы, своими силами, победили. Нет, над страшным врагом победа была достигнута общими усилиями, всем миром.

По этой тематике советую посмотреть: о стратегических бомбардировках — «Мемфисская красотка» (1990); о высадке в Нормандии — «Спасти рядового Райана» (1998), «Они были солдатами» (2003); о войне с японцами на островах Тихого океана — «Тихий океан» («Pacific», 2010); о проводке атлантических конвоев — «Жестокое море» (1953).

И, конечно, есть замечательные фильмы о немецкой армии — их обязательно надо знать. Константин Симонов в стихотворении «Танк» в конце написал замечательные слова:

Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.

Увидеть опасного врага изнутри, пусть и средствами кинематографа — также очень важно.

Поэтому советую: «Лодка» (нем. Das Boot, 1981) — о немецких подводниках; «Сталинград» (1993), «Мост» (1959; фильм — о храбрых мальчишках из Гитлерюгенда, снят по роману М. Грегора, рекомендую, как и роман).

Достоверность на 1000 процентов

Надо сказать, отечественные фильмы о войне, снятые в наше время, гробит легкомысленное отношение консультантов и костюмеров. Если раньше консультировали люди воевавшие, то сейчас из экономии всё берётся, наверное, из интернета.

В былые годы ляпы допускались не от хорошей жизни — когда, например, просто не представлялось возможным достать танки противника на ходу. Но сейчас к истории совсем другое отношение. Есть специалисты, которые могут до миллиметра расчертить, где стояла та или иная пушка в том или ином сражении. Если когда-то о боях черпали информацию из мемуаров или других доступных источников, то теперь архивы рассекречены, и можно в подлиннике читать журналы боевых действий — как наши, так и немецкой стороны.

Военные историки разобрали пошагово, где, что и как происходило. Сопоставляют реальные потери и задокументированные. Выезжают на местность, привязывают данные к современным картам. Есть специалисты по амуниции, вооружению, изучившие своё дело до мельчайших подробностей.

Но многие создатели фильмов не обращаются к ним и лепят что попало — даже такие мэтры, как Фёдор Бондарчук, снявший свой так называемый «Сталинград». Очевидно, что подобные агитки преследуют какие-то свои, другие цели, но не показывают подвиг народа в страшной войне.

Всё-таки хороший кинематограф должен стремиться к максимальной правдивости. Почему любят голливудские фильмы? — Там придерживаются исторической достоверности до мелочей, не на 100, а на 1000 процентов, хотя и они часто бывают несвободны от идеологической коньюнктуры. Но с «заклёпками» у них почти всегда идеально.

Ведь каждый фильм о войне — это обелиск павшим воинам. Возвращение памяти. Призыв к молитве об этих людях, зачастую — святых. Я, например, если смотрю проникновенное кино, всегда помолюсь: «Упокой, Господи, тех, кто отдал за нас жизнь». Ведь люди воевали не за советский строй, не за Сталина, не за коммунизм, а за свою Родину, за нас с вами, за то, чтобы мы жили на своей земле. Не имея никакого другого стимула, кроме защиты своих ближних, они буквально исполнили евангельские слова нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13).

На панихиде звучит песнопение «Вечная память». Даже для неверующих помнить о мужестве, о героизме, самоотверженности — важнейшая задача. А для нас, верующих, необходимо понимать, что павшие прежде всего нуждаются в нашей молитве. Редко кто шёл на войну, исповедавшись и причастившись; тогда не было открытых храмов — на весь Советский Союз накануне войны оставались действующими лишь порядка 60 церквей. Поэтому обязанность нас, потомков, молитвенно предстоять за этих людей перед Господом.

***

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

• Подвиг матери
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным. ВИДЕО
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне

Но спустя месяц, в конце июля, невероятная находка произошла буквально в нашей Большой Ольшанке. При строительных работах на территории местного сельского храма также были обнаружены останки бойцов времён Великой Отечественной войны.

К раскопкам сразу же подключились наши друзья из Союза поисковых отрядов Украины, и о том, что им удалось обнаружить, они рассказали на своей странице в Facebook:

«Опрос местных жителей показал, что в старой школе, разобранной недавно, зимой 1944 года был госпиталь.

Кстати, интересно, что школа была сложена из бревен и досок деревянной церкви, и лики святых, заколоченные гвоздями, находили в самых неожиданных местах. Среди них умирали раненые, которых тут же рядом, за оградой, хоронили в братской могиле.

А про этих забыли. Трое (точнее сказать, пока трое) раздетых и разутых людей — метрах в двадцати, на ровном месте, где теперь получился угол забора. Рабочие, затеявшие копание, нарубили покойников в мелкий фарш, пока до них дошло, что кости — не свиньи и не козы.

Одного бойца мы собирали как конструктор. Один оказался наполовину целым — небольшого роста, высокие скулы, узкие глаза, плоское лицо. Мы для себя назвали его Узбек.

Третьего не добрали. Для этого нужно перекидать и пересеять немалый отвал, нафаршированный обломками костей. А после исследовать всю площадку. По три в ряд могут лежать и дальше, всё на это указывает.

30 июля 2020: Зимой мы отработали документы по воинским захоронениям, сохранившиеся в Васильковском РВК и ранее недоступные. И вот они пригодились.

Паспорт братской могилы в с. Большая Ольшанка по первой же фамилии выдал книгу погребений 158 ХППГ, из которой следует, что в первых числах января 1944 года здесь во дворе похоронено 63 солдата и офицера, умерших от ран либо доставленных мертвыми. Аккуратно, рядами. А от местных жителей известно, что сюда же свозили погибших в бою неподалеку.

Следовательно, можно предположить, что госпитальное захоронение не переносилось и какую-то его часть мы поднимали в понедельник.

И знаете что? В списке есть два узбека: Саидов Хаджан Мамедович из Ташкентской области и Хадыров Харим из Бухарской. Так что Узбеком мы своего безымянного бойца назвали верно.

Документы и фото: https://memory-book.ua/gallery/albums/26129.

1 августа 2020: Забрали с отвала в Ольшанке еще треть человека, докопали четвёртого, пошел пятый. Понять бы еще где тут начало, где конец. ХППГ 158 начал рисовать схемы погребений только в Румынии почему-то. А тут как хочешь так и копай.

UPD Пошел шестой…»

***

Даст Бог, и эти мученики, положившие жизнь «за други своя», обретут упокоение в нашем Онуфриевском храме.

Смотрите также видеосюжет о находке и раскопках:

***

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным. ВИДЕО
• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• Подвиг матери

Это кажется огромным временным расстоянием. Но война не закончилась, потому что сотни тысяч наших бойцов не обрели могил и христианского погребения. Более того, многие люди в нашей стране знают, что в их селах, на их полях, нередко буквально в их огородах лежат непогребённые бойцы. И ничего, картошку сажают, хлеб сеют…

Трудно вместить, очень трудно в это поверить. Но это опыт людей, которые около двадцати лет занимаются поисковой деятельностью: находят и захоранивают наших героев.

Сегодня в Ольшанку приезжали представители Союза поисковых отрядов Украины — руководитель этой организации Дмитрий Заборин, Николай Ходаковский и Вадим Кунц. Приезжали не в гости. Они привезли в наш монастырь для захоронения в склепе храма преподобного Онуфрия Великого останки трёх найденных ими в Киевской области бойцов.

По сути, к нам привезли мощи мучеников. Архиепископ Иона совершил литию, и ковчеги опустили в склеп. Для нас это была поистине радость со слезами на глазах!

Надеемся, что молитвами наших павших защитников, замечательные энтузиасты, истинные патриоты, дорогие наши друзья-поисковики ещё найдут и привезут к нам останки многих и многих героев для достойного погребения и молитвы о них.

***

ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

Видеосюжет на YouTube-канале Союза поисковых отрядов Украины

• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным. ВИДЕО
• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• Подвиг матери

«Семь косарей» Тассо Газдановой

В осетинском селе Дзуарикау с фронта ждали семерых сыновей. Дождались только семь похоронок.

В 41-м году не стало Махарбека Газданова. Учитель осетинского языка погиб под Москвой. Через год родители оплакали скрипача и певца Хаджисмела, его убило под Севастополем. Там же без вести пропал третий сын, самый старший — Магомет, первый комсомолец в селе.

Самый лихой джигит из братьев, Дзарахмат, служил в кавалерии. «Война идет жестокая, но если бы вы знали, какие люди воюют рядом со мной!» — писал он домой. Дзарахмат работал председателем сельсовета, он единственный из братьев успел до войны жениться, дома осталась беременная жена. Ему написали: возвращайся с победой, у тебя родилась дочь! Но этого письма он уже не получил. В 42-м его похоронили под Новороссийском.

Под Киевом полег выпускник пищевого техникума Созрико Газданов. О судьбе самого младшего, 17-летнего Хасанбека, едва успевшего окончить школу, ничего не знали с сентября 41-го. Позже выяснилось, что погиб и он.

Последний из братьев, Шамиль Газданов, дожил чуть не до конца войны. Возможно, потому, что в военном деле он был самый опытный, служил в армии с 37-го года. Гвардии лейтенант Газданов был награжден четырьмя орденами, и это неудивительно: на счету командира стрелковой батареи было множество уничтоженных вражеских дзотов, вооружения и живой силы. За шестерых своих братьев Шамиль мстил, как истинный горец. Но и он в родное село не вернулся.

Что творилось в опустевшем доме стариков Газдановых? Кто возьмется описать эту беду? Односельчане вспоминали, что Тассо Газданова сначала молилась, заклинала и луну, и солнце сберечь своих сыновей. Потом начала держать ежедневный пост, посвятив каждый день недели одному из своих мальчиков. А после третьей похоронки сил у женщины не осталось. Она скончалась от горя. Казалось, что семью преследует злой рок: даже от их жилища, родового гнезда Газдановых, не осталось камня на камне. Во время бомбежки дом был разрушен до основания.

Асахмет Газданов, глава осиротевшего семейства, не мог уже ни ходить, ни плакать. Но верил, что дождется хотя бы Шамиля. Похоронку на седьмого сына ему принесли уже после 9 мая 1945-го. Старик сидел на улице, держал на руках свою единственную внучку. Увидев скорбную процессию старейшин, он все понял — и умер в тот же момент.

В память о трагедии семьи Газдановых в Осетии появился национальный танец — «Семь косарей». В родном селе открыли школьный музей.

В 1963 году в селе установили обелиск в виде скорбящей матери и семи улетающих птиц. Памятник посетил дагестанский поэт Расул Гамзатов. Под впечатлением от этой истории он написал стихотворение, которое стало песней:

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Летит, летит по небу клин усталый —
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый —
Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

После появления песни «Журавли»  стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли.

****

Журавли Прасковьи Володичкиной

Прасковья Еремеевна Володичкина из самарского поселка Алексеевка на фронт проводила девятерых сыновей.

Провожала одна, мужа к тому времени не было в живых. Крепкую зажиточную семью сочли кулацкой, и в годы коллективизации у них отобрали часть земель и хозяйства. После этих событий Павел Володичкин умер — еще в 1935-м. Все хозяйственные заботы легли на плечи матери и старших сыновей.

Воевать они уходили по очереди. На коне, на велосипеде, пешком — то один, то другой покидали родной дом, отправляясь на сборный пункт. Материного любимца, самого младшего сына, Николая на фронт забрали прямо из армии: он служил в Забайкалье, и проститься с ним Прасковье Еремеевне не пришлось. Только записку от него передали: «Мама, родная мама. Не тужи, не горюй. Не переживай. Едем на фронт. Разобьем фашистов и все вернемся к тебе. Жди. Твой Колька».

Не вернулся.

20-летний Колька и его братья — Андрей, Федор, Михаил, Александр — сложили головы с 41-го по 43-й, в самые тяжелые годы войны. В Польше в 45-м погиб Василий Володичкин. Шестая похоронка Прасковью Еремеевну не застала. Сердце матери не выдержало, она скончалась. С фронта в Алексеевку вернулись лишь трое Володичкиных: Петр, Иван и Константин. Но долго братья не прожили: сказались серьезные ранения, полученные в боях. До 70 лет дожил только Константин.

Еще в 1980-е в семейном доме Володичкиных силами энтузиастов начали создавать своего рода музей этой семьи. А в 1995 году в Алексеевке открыли памятник Прасковье Еремеевне. Улицу, где его поставили, назвали в честь братьев Володичкиных.

***

Девять бед Епистинии Степановой

Кубанская крестьянка Епистиния Федоровна Степанова отдала трем войнам девятерых своих сыновей. В разгар Гражданской, в 18-м году, старшего сына Александра расстреляли белые — за то, что семья помогала красным. В 39-м на Халхин-Голе погиб Федор Степанов. А Великая Отечественная извела всех братьев Степановых подчистую. Домой с осколком в ноге вернулся только Николай Степанов, но в 1963 году он все же умер от последствий ранений.

Дорога из хутора шла в гору, хорошо видно было, как сыновья уходили из дома: один, другой, еще один… Мать жила от письма к письму. «Скоро возвратимся в родные места. Заверяю вас, что буду бить оголтелую сволочь за родную Кубань, за весь советский народ, до последнего дыхания буду верен военной присяге, пока в моей груди бьется сердце… Мы закончим, тогда приедем. Если будет счастье», — писал с фронта младший Сашка. Дома его звали Мизинчик — самый маленький, самый последний.

Счастья Мизинчику не досталось. Воевал он достойно, за личное мужество заслужил орден Красной Звезды. Но осенью 43-го ему, командиру отделения, пришлось вместе со своими бойцами оборонять от гитлеровцев Украинскую землю. На подступах к Киеву рота Александра Степанова отбила шесть мощных неприятельских атак. Седьмую он отбивал уже один. Позже подсчитали, что в одиночку он уложил 15 вражеских солдат и офицеров. А когда боеприпасы закончились, забрал остальных с собой, подорвавшись на последней гранате. Было Александру всего 20 лет. Посмертно за этот подвиг ему дали звание Героя Советского Союза.

Но легче ли от этого матери?

За несколько месяцев до брата, в июле того же 43-го, на Курской дуге был убит Илья Степанов. Танкисту Илье тоже досталось сполна: он был тяжело ранен еще в первые дни войны, в Прибалтике. Ранение было серьезным, Илья долго лежал в госпитале, долечивался уже дома, у матери. Оттуда — под Сталинград. Второе ранение, снова на госпитальную койку. Третье ранение — и снова на фронт. В четвертый раз судьба его уже не сберегла.

В этом же, страшном для матери 43-м, зимой, фашисты расстреляли партизана Василия Степанова. Он воевал в Крыму, попал в плен. Но бежал, ушел в партизанский отряд. На задании его поймали, бросили в тюрьму. Бежать второй раз не удалось. Партизанил и Иван Степанов, но он сгинул еще в 42-м. Бежал из плена, скрывался у колхозников, потом ушел в отряд. Его расстреляли в Белоруссии. И совсем ничего не было известно о брате Павле, который без вести пропал в 41-м…

Траурный, черный платок Епистиния Федоровна не надевала. Ждала.

Но в феврале 45-го умер Филипп Степанов. 35-летний бригадир полеводов, крестьянская косточка, выращивавший такие урожаи, что ими даже в Москве хвастались на Всесоюзной выставке. Он не дожил до Победы нескольких месяцев. Скончался в немецком штрафлаге Форелькруг. «Жалей детей. Когда они вырастут, пусть жалеют тебя и бабушку», — писал он жене с фронта. Но детей своих он никогда больше не увидел.

Епистиния Федоровна до 93 лет жила в семье своей единственной дочери, воспитывала внуков и правнуков. История ее семьи была широко известна. Она первая среди советских женщин получила орден матери-героини. Маршалы присылали ей телеграммы. Ей посвящали стихи, книги, картины. А кинодокументалисты Карпов и Русанов сохранили ее материнский подвиг в фильме «Слово об одной русской матери».

И памятник, который поставили ей в Тимашевске, делали как раз на основе этого фильма. Так поразил скульптора кадр, в котором солдатская мать сидит на скамейке и ждет тех, кто никогда не придет.

***

Горькая доля Анастасии Ларионовой

Про Анастасию Акатьевну Ларионову из омского села Михайловка фильмов при жизни не снимали. До 1980-х годов о матери семи погибших фронтовиков знали только местные историки.

Судьба ей досталась тяжелая. Еще в разгар коллективизации крепкую крестьянскую семью Ларионовых раскулачили. Муж умер в 38-м. Тянуть семерых сыновей и двоих дочерей пришлось самой. Работали в семействе от зари до зари, и в колхозе, и дома.

В 1941-м в дом пришла первая повестка — а потом до конца войны так и тянулось: то повестка, то похоронка. На фронт ушли все сыновья Анастасии Акатьевны, две ее дочери проводили своих мужей. Как они жили? Видно, не очень сытно. Одну из внучек бабушки Насти поймали в колхозном поле с несколькими колосками, и готово — тюремный срок. Как будто без этого семья хлебнула недостаточно.

Старший сын, Григорий, был кадровым военным, служил на китайской границе. Он пропал без вести — и это не просто стандартная военная формулировка. О его судьбе до сих пор неизвестно абсолютно ничего: где погиб, как, когда. Еще в 39-м в армию пошел сын Михаил. Служил стрелком. Погиб в 43-м. В 41-м, в самом начале войны, ушел воевать Пантелей. Но остался лежать под Ленинградом. Зимой 42-го вещмешок собрал Прокопий. Он погиб на Украине через год, осенью 43-го. В этом же, черном для семьи 43-м, ушли на фронт сразу два брата Ларионовых, Федор и Петр. Не вернулись и они. Петр погиб при освобождении Польши, в 45-м. О боевом пути Федора данных нет.

В 44-м добровольцем на фронт отправился уже седьмой брат, Николай. Где ему довелось встретить свою смерть, тоже неизвестно. Сгинули на полях сражений и зятья Анастасии Акатьевны. Две ее овдовевшие дочери так и не узнали, где похоронены их мужья.

Единственным из Ларионовых, кому удалось вырваться из этой смертельной круговерти, был внук Анастасии Акатьевны, Григорий (по другим данным — Георгий) Пантелеевич. Его забрали из дома в 43-м, а демобилизовали только в 47-м. Долгожданная встреча с внуком бабушку Настю подкосила. Разбитая горем женщина буквально ослепла от слез. Она скончалась в 1973 году, немного не дожив до того момента, когда в родном селе поставили обелиск погибшим землякам. Там были высечены имена всех ее семерых сыновей.

Деньги на памятник солдатской матери Анастасии Ларионовой собирали всем миром. В итоге поставили целых два: в Омске и в селе Саргатское, у Вечного огня.

***

Восемь обелисков Марии Фроловой

Этот памятник стоит в городе Задонске. Вокруг склоненной женской фигуры — восемь обелисков. На каждом — мужское имя: Михаил, Дмитрий, Константин, Тихон, Василий, Леонид, Николай, Петр. И одна фамилия на всех.

Детей у Фроловых было 12: две дочери, десять мальчишек. На фронт не попали лишь двое из них: у профессионального электросварщика Алексея была бронь, Митрофан не вышел годами. Остальных война не пощадила.

Так случилось, что все они легли в боях за Ленинград. Первой туда, еще до войны, отправилась старшая сестра Антонина. А потом за ней потянулись остальные. В Ленинграде институты, библиотеки, крупные заводы, Балтийское море… Братья выбирали специальность, заводили семьи, пускали корни. Корни обрубило одним махом.

Михаил окончил политехнический институт, преподавал в Военно-морской академии. В первые дни войны выступал по радио для ленинградцев, его речь транслировали несколько раз. О том, чем он занимался во время войны, стало известно только в конце 60-х. Эта была сверхсекретная разработка — защита советских кораблей от магнитных мин противника. Но себя защитить он не сумел. Во время испытаний на боевом корабле Балтфлота Михаил Фролов попал под бомбежку и умер от ран.

От бомбы погиб и его брат Константин. Он ушел ополченцем с третьего курса вечернего института. И вдруг проездом оказался на Балтийском вокзале. Жена добежала сюда за полчаса, но вокзал был уже оцеплен, никого не пускали. Все составы попали под бомбежку. Василий сложил голову на легендарном Невском пятачке. «Едва ли я вернусь отсюда — такое здесь идет крошево», — написал он в письме матери. Что она чувствовала, читая эти строки? Получая одну похоронку за другой?

Дверь к Фроловым не закрывалась: Мария Матвеевна зазывала в гости молодых солдат, накрывала на стол, угощала нехитрой едой. Какие разносолы в военное время? «Образумься, Маша, самой завтра есть нечего будет!» — качали головой соседки. «Вдруг так и моих сынов какая женщина накормит», — задумчиво отвечала солдатская мать. А похоронки всё летели.

В 43-м не вернулся из разведки Петр. Леонид долго добивался, чтобы с него сняли бронь, ушел на фронт добровольцем — и нашел свою смерть в конце апреля 45-го. В передвижной ремонтный пункт, на котором он служил, попал снаряд. Через месяц сестре Антонине, пережившей блокаду, прислали окровавленные вещи брата.

В это же время, за несколько недель до Победы, был смертельно ранен Тихон. Штурман авиаполка не вернулся с боевого задания. «Пусть фрицы помнят: нас, братьев, десять — погиб один, на его место становится другой», — писал он домой. Но домой из этой десятки вернулись только израненные Дмитрий и Николай. Дмитрий с 41-го года защищал советскую Балтику. Тонул в ледяной воде, много раз был ранен, лечился в госпиталях. Последнее ранение в голову стало для него роковым. Из-за него геройский моряк ослеп и скончался уже в 48-м году. Еще раньше него ушел из жизни Николай.

Соседи рассказывали, что до конца своей жизни мать не могла наговориться о своих сыновьях. Вспоминала все родимые пятнышки. Знала наизусть каждое письмо. И до самой смерти совала соседским детям то конфетку, то пряник. За каждого из десяти своих мальчишек, которые умерли для того, чтобы другие жили.

К 75-летию Великой Победы читайте и смотрите также:

• Опять весна на белом свете… 9 мая в Ольшанке
• Салют в Ольшанском монастыре. День Победы
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ
• «Как я могу всё забыть и примириться с фашизмом?» Ольшанский Бессмертный полк. Часть IV
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным. ВИДЕО
• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне
• «Последний бой». Документальный фильм к 75-летию Великой Победы

Сирень благоухала радостью, и солнце светило победно. Наверное, в сорок пятом был такой же день…

С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!

Ликующая весна вечно молодой Победы. Только уже почти совсем не осталось никого из тех, кто видел тот май. Но мы их знали, среди них жили и благодарим за это Господа! И как бы ни менялись времена и нравы, пока мы живы, своих героев мы не забудем.

Вечная слава и вечная им память!

Салют в Ольшанке. День Победы

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным
• 10 пронзительных картин Игоря Кравцова о Великой войне

В честь всех павших на той страшной войне и выживших, в честь всех, кто как мог приближал Победу, не стоя за ценой, в честь тех, кто поднимал страну из разрухи и голода, в честь всех наших родных, не пожалевших себя ради нашей жизни и свободы — салют в Ольшанке!

Мы помним, чьи мы потомки. И память их не предадим.

Цветы победителям. 9 мая в Ольшанке

75 лет Великой Победы. Смотрите и читайте также:

• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ
• Большое интервью к 75-летию Великой Победы с о.Николаем Могильным

Дорогой наш друг протоиерей Николай Могильный, многолетний военный поисковик и исследователь, дал большое интервью к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне.

«Война не закончена до тех пор, пока не похоронен последний солдат…» — главная тема интервью. В нашем новом кладбищенском храме в честь прп.Онуфрия Великого сооружён склеп для захоронения найденных поисковиками останков советских воинов. Мы тоже не считаем войну оконченной…

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ
• «Последний бой». Документальный фильм к 75-летию Великой Победы

Этот фильм — взгляд на Великую Отечественную войну глазами ветеранов. В его основу легли истории жизни очевидцев войны, участников боевых действий, блокадников, разведчиков и партизан.

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ

И чтобы передать эту боль, необязательно пересматривать потрясающие до обморока фотографии из концлагерей, убитых детей, зверски замученных военнопленных и мирных жителей. Можно посмотреть на внешне спокойные, часто монохромные картины одного из наших любимейших современных художников Игоря Кравцова.

Его работы — запечатлённая эта самая генетическая память. Сильнейший пример ВЕЧНОЙ памяти, как группа крови, не зависящей ни от каких внешних условий.

***

Игорь Кравцов (1964–2010) — петербургский живописец, преподаватель Института живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина в мастерской монументальной живописи.

Он рано ушел из жизни — в возрасте 46 лет, но много успел. Уроженец Оренбургской области, после окончания Оренбургского художественного училища приехал в Ленинград осуществить свою мечту — учиться в Академии художеств. Поступив в 1986 году в Институт, Игорь Кравцов блестяще завершил обучение в мастерской профессора А. А. Мыльникова в 1993 году, написав дипломную работу «Оплакивание». За эту работу он был награжден Золотой медалью Российской академии художеств.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• История восьмилетней девочки, в чью жизнь ворвалась война
• «Тот самый длинный день в году…»
• С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І

Поздравляем наших соотечественников с юбилеем великого Праздника и к этому дню публикуем текст нашего дорогого друга, матушки Виктории Могильной.

***

…Мы познакомились в очереди к врачу. За дверью просторного кабинета каждого из нас ожидал ответ на самый главный вопрос. Я готовилась задать его ради любопытства, миловидная старушка — с надеждой.

«Елизавета Вторая — здесь?!» — не без иронии подумала я и поспешила занять пустующее место рядом с царствующей особой. Она действительно была очень похожа на английскую королеву — платиновая седина, шелковый платок, кокетливо повязанный вокруг шеи, легкий макияж, не вступающий в разногласие с возрастом. И абсолютно королевское достоинство, проступающее сквозь осанку, манеру говорить, движения рук. Уверенность в себе, не имеющая ничего общего с надменным высокомерием.

Когда моя соседка первой задала какой-то пустяковый вопрос, чтобы завязать беседу и скоротать время томительного ожидания, я поначалу могла только глупо улыбаться в ответ. Звук ее голоса очаровал меня и поверг в совершенную недвижимость. Звонкий, но не вызывающий у собеседника даже минимального дискомфорта. Возможно, оттого, что звенел ликующей радостью юности и печальной нотой догорающей жизни — одновременно. И если у тембра бывает свой окрас, то у нее он имел насыщенно золотой.

Наша беседа длилась больше часа, в кабинет входили и выходили люди. Беспокойно поглядывая на стремительно уменьшающуюся очередь, я уже переживала предстоящее расставание с новой знакомой. «Совсем забыла, у меня недавно вышла книга. Запиши мой телефон, встретимся — подарю! — под конец засуетилась Инесса Борисовна в поиске ручки. — Знаешь, я посвятила ее маме. Так и назвала книгу «…И он подарил мне маму»».

Необычное название меня не удивило. Я теперь многое знала о детстве восьмилетней девочки, в чью жизнь непрошено ворвалась война. Впрочем, обо всем по-порядку…

Рассказ

«В воскресенье утром 22 июня мы проснулись от громкого рева самолетов. На детсадовской даче в Ирпене, куда отвезла меня мама вместе с остальными детьми работников обувной фабрики, началась страшная суета. За нами приехали родители — очень задумчивые, взволнованные. В Киеве творилось непонятное — всюду шли гражданские с противогазами, ехали грузовики с военными, над городом плавали аэростаты. На каждом углу висели плакаты: «Родина-мать зовет!». Я впервые услышала страшное слово «война»…

Она приближалась с каждым днем. С громкоговорителей на улицах доносилось: «Гитлеровские войска захватили Литву, Латвию, Белоруссию, Западную Украину. Фашистская авиация расширяет район действия своих бомбардировок. Уже бомбили Мурманск, Смоленск, Севастополь, Одессу». Первые взрывы бомб прогремели в Святошино, пригороде Киева.

Я очень любила папу. Он был высокий, сильный, с большими теплыми руками, которыми мог поднять нас с мамой одновременно. Я любила сидеть у него на руках и слушать, как он читает или рассказывает о чем-то. Рядом с ним было уютно и безопасно. В тот день он несколько раз подбросил меня, поцеловал, сказал, чтобы я была здоровой и послушной, обнял и поцеловал маму. Больше мы его никогда не видели. Он ушел навсегда.

Фабрика, на которой работала мама, стала готовиться к эвакуации. В назначенный день мы пришли, взяв только необходимое, но маме сказали: «Маруся, не все могут ехать. Тебя с ребенком немцы не тронут. В первую очередь надо вывезти евреев и партийных. Иди на переправу — может, выберетесь…» Маме было обидно, она понимала — нас оставляли на произвол судьбы.

Мы поплелись на переправу. Баржи загружались и плыли по Днепру. Людей — бесконечное множество. И вдруг — налет! Бомбы, крики, стоны. И всюду кровь. Мама молилась, прижимая меня к себе. Баржа, которая только что загрузилась, начала медленно погружаться в воду на наших глазах. Мы чудом спаслись. Возвратились уставшие и напуганные в наш двухэтажный домик на Аистовой улице на Печерске.

Жизнь в оккупации

Под Киевом продолжались жестокие бои, покинуть город теперь можно было только по специальным справкам. Периодически мы укрывались в бомбоубежище в подвале четырехэтажного дома, рядом с Дворцом культуры завода «Арсенал». В ночь с 18 на 19 сентября началось безвластие — магазины грабили, квартиры эвакуированных растаскивали до последней нитки. Кто мог — тянул мешками или ведрами. На углу Франка и Ленина — винный погреб, из которого вино текло рекой, всюду валялись пьяные. На улицах драки, ругань из-за награбленного.

По улице Кирова (Грушевского) — немецкие машины с солдатами и возы, запряженные лошадьми. Во дворце культуры «Арсенала» остановилась немецкая часть, подъехали офицеры. Директор разграбленного магазина на Московской появился перед ними с хлебом-солью на рушнике. Немцы кивали и смеялись ему в ответ, тогда они показались мне совсем не страшными…

Через несколько дней появились указы сдать новым властям радиоприемники, противогазы, оружие, велосипеды и принести все это на Крещатик. Также, новые власти переименовали многие улицы. Бульвар Шевченко, например, стал Ровноштрассе, а площадь Сталина (Европейская) нарекли Гитлерплац.

Через пять дней после немецкой оккупации Киева на Крещатике начались взрывы. Погибло много наших и немцев. Взрывы продолжались несколько дней, мама крестилась и тихонько читала молитвы (она была верующей и тщательно это скрывала. Однажды на Пасху я принесла в садик крашеное яичко, так маму вызвали в дирекцию фабрики объясняться). Взрывы были такой силы, что земля тряслась. Люди перешептывались, взрывают — наши. Немцы своих покойников хоронили в Комендантском парке и на Аскольдовой могиле. Потом, некоторое время спустя, мы с ребятами нашей улицы видели, как они оцепили парк и выкопали все останки, погрузив их в цинковые гробы, и увезли. Мы сидели в кустах, боясь пошевелиться.

3 ноября был взорван Успенский Собор в Лавре. Ходили слухи, что Софиевский собор немцы успели разминировать. Отступая, наши войска много сооружений заминировали… После взрывов и пожаров, на улицах появились приказы на трех языках о том, что все евреи должны явиться по указанному адресу, где-то на Лукьяновке, рядом с кладбищем. Кто ослушается — расстрел, кто будет укрывать — расстрел.

И поползли по Институтской, со всего Печерска, колонны людей. Их было много: с узелками, котомками, колясками с детьми и с малышами за руку. Дети шли, прижимая свои любимые игрушки к груди. У многих на рукавах были повязаны черные повязки с желтой звездой Давида.

Мы с мамой шли им навстречу, к ее подруге, тете Фане, за продуктами. Она с семьей жила напротив театра Франко. Поделившись с нами вещами и запасами продовольствия, она с сыном и матерью спешила влиться в сплошной поток идущих, уставших людей. Мы поднялись с ними вместе по Ольгинской улице до Институтской и там распрощались. Повернули на Печерск, а наши друзья — на Лукьяновку, с остальными. Тетя Фаня была уверена, что их будут вывозить, и обещала написать, когда устроятся на новом месте. Мы обнялись, поцеловались. Мама их перекрестила…

В нашем дворе жил Владик. Он тоже ушел навсегда вместе с мамой и бабушкой. А курчавая и чернявая Зиночка, которая сидела со мной за партой в первом классе, однажды появилась в нашем дворе. Но увидев меня, она не обрадовалась, а наоборот спряталась. Мама сказала мне никому не рассказывать о том, что я ее видела. Позже я поняла почему. Многие, не страшась расстрела, укрывали у себя евреев. Давали приют неповинным людям.

Первыми жертвами Бабьего Яра стали военнопленные. Через три дня после оккупации Киева, 22 сентября, здесь уже стали звучать выстрелы. А спустя несколько дней начались массовые расстрелы евреев. Только в 1943 году немцы принялись ликвидировать следы своих преступлений — сжигать трупы. Печи сооружали из надгробий, привезенных с Лукьяновского кладбища и рельсов. Трубы складывали ярусами, в один помещалось до 200 трупов. На тела — дрова, затем следующий слой трупов. В одной печи — 2-3 тысячи человеческих тел помещалось. Когда огонь затухал, немцы просеивали пепел — искали золото.

Наступали страшные дни. Голод, не было света, воды, отопления. Люди ходили по селам, меняли вещи на продукты. Пошла и моя мама, оставив меня на бабушку. Взяла папин парадный костюм и пошла через замерзший Днепр в сторону Козельца. Проходили дни, а мама не возвращалась. Мы голодали. Искали еду везде — по мусорникам, помойным ямам. Как-то соседские ребята нашли место, куда немцы сбрасывали пищевые отходы и пригласили меня. А там — гнилые апельсины с селедкой. Я с гордостью принесла это «богатство» домой.

Временами солдаты дразнили детей бутербродами, и когда те протягивали руки, они их фотографировали. Немцы многое любили фотографировать. Но были и такие солдаты, с грустными глазами, которые подкармливали нас тайно.

Наконец-то вернулась мамочка. Принесла несколько стаканов фасоли, муки, круп. А за пазухой — бутылку молока для меня. Так и несла всю дорогу, чтобы не замерзло.

Был еще кусочек сала и десяток яиц, но полицаи отобрали. Они дежурили там, где люди переходили Днепр, мосты ведь были разрушены. Спорить было нельзя — могли выстрелить.

Как-то по улице Январского восстания вели большую колонну военнопленных. Слух моментально облетел весь Печерск. Вдоль мостовой на тротуарах стояли взволнованные киевляне, выискивая в толпе пленных родные лица. Они шли замерзшие, окровавленные, голодные, полураздетые. Многие поддерживали товарищей, потому что упасть означало умереть. Конвоиры тут же добивали прикладами или расстреливали. Мы бросали пленным все, что захватили из дому: хлеб, сухари, картошку, шапки, платки.

В городе объявили комендантский час. Немцы еще больше стали свирепствовать. На Бутышевом переулке (ул. Иванова) распяли женщину. Она работала на кухне у немцев и взяла что-то своему больному ребенку. На мою подругу Феликсу немец натравил овчарку. Она повалила девочку на землю, обнюхала и убежала. Некоторые животные лучше своих хозяев.

На бульваре Шевченко появились виселицы. Казнили партизан и подпольщиков, которые распространяли листовки о положении дел на фронте, закладывали бомбы в местах скопления немцев. Тела повешенных не разрешали снимать и хоронить. По доносу солдаты нашли старую еврейскую супружескую пару. Их посадили на той же площади, где они медленно умирали от холода и голода несколько дней.

В 1943-м немцы стали эвакуировать город, увозить людей в товарных вагонах. Чем ближе были наши, тем поспешнее они очищали город от населения. Ожидались бои. Нас с мамой гестаповцы выгнали из квартиры на улицу, где уже было много таких, как мы. На вокзале всех загнали прикладами в товарные вагоны. И все же, в душе у нас теплилась надежда — а вдруг и вправду только до Фастова, чтобы переждать бои? Но первая остановка случилась лишь в Перемышле (Польша).

«OstClave»

Ехали мы очень долго в нечеловеческих условиях. В дороге кормили редко, если можно это было назвать едой. После прибытия в Перемышль всех погнали на дезинфекцию, где с людьми обращались очень грубо, а они, беспомощные и растерянные, даже не могли постоять за себя. После сортировки мы с мамой оказались в группе семейных. И снова — длинная дорога, иногда под авиационными налетами.

Как-то ночью остановились надолго, а затем всех вывели из вагонов и заставили двигаться в темноте. Наш путь в неизвестность закончился. Мы за колючей проволокой лагеря в Дуйсбурге. Теперь мы дешевая, вернее, бесплатная рабочая сила. «OstClave» — восточные рабы.

Дорога в лагерь проходила через двустворчатые ворота. Территорию освещали фонари. Серые длинные бараки, плотно стоящие друг к другу. Так как они были уже заселены, нас водили по баракам и при наличии мест «пропихивали» туда, по-другому не назовешь. Помню страшный смрад, которым пахнуло, как только мы зашли. Нам с мамой дали одно место на двоих на нижнем ярусе нар, где в первую же ночь меня чуть не загрызли клопы.

В шесть часов утра новеньких построили возле бараков на регистрацию и перекличку. Вдоль строя ходил комендант лагеря — Эрих, высокий рыжий немец в темных очках. Когда он их снимал, его бесцветные глаза словно пронизывали тебя насквозь. Такой взгляд было трудно выдержать. Рядом с ним всегда была переводчица Линда, судя по акценту, прибалтийка. Мне запомнился размер ее обуви — сорок четвертый. И рот — темная щель, из которой выглядывали большие редкие зубы. Они с Эрихом торжественно объявили, что нам оказана большая честь трудиться на благо великой Германии.

Мама попала в ремонтную бригаду, которая восстанавливала железнодорожные пути после американских авианалетов. (Те бомбили беспощадно, массированно). Это были отнюдь не женские работы, но права выбора мама была лишена. Ей было 43 года. Мне — 10 лет. Я была направлена работать на кухню с другими детьми. Потекли однообразные голодные лагерные будни.

Детство, опаленное войной

По воскресеньям разрешалось ненадолго выходить в город. Пропуск выписывался на несколько человек, и мы обязаны были отвечать друг за друга.

Как-то вышли с ребятами за ворота лагеря, а там немецкие мальчишки играют в мяч. У детей загорелись глаза. Мы с завистью наблюдали за игрой, но нас не приглашали. Вдруг мяч подкатился нам под ноги. Нерешительность повисла в воздухе, но наш Колька, недолго думая, отфутболил мяч обратно. Те нерешительно стали нас рассматривать, подойдя чуть поближе. И мы начали играть вместе — бегали, смеялись, перезнакомились. Говоря на разных языках, мы прекрасно понимали друг друга.

В самый разгар игры к нам подошел мальчишка, на пару лет нас старше, в форме гитлерюгенда: черные короткие штаны, коричневая рубашка с черным галстуком. На голове — черная пилотка со свастикой. Когда он появился, игра остановилась. Подросток стал ругаться и кричать на немецких ребят. Колька, единственный мужчина среди девчонок, хотел полезть драться, но мы его сдержали. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы нас не забрала женщина из лагеря. В последствии мы не раз играли с новыми знакомыми, они даже приглашали нас домой и угощали гостинцами.

Мы любили эти воскресные прогулки и старались всю неделю не нарушать дисциплину, чтобы получить несколько часов «свободы». В городе к «лагерным» местные жители относились по разному — кто плевал в нашу сторону и даже бросал камни, а кто наоборот, подкармливал. Перепадали и яблоки, и конфеты, иногда вещи. Но все проделывалось очень быстро, чтобы никто не заметил. Мы съедали все до пропускного пункта в лагере, а вещи одевали на себя, так как все просматривалось и отбиралось.

Положение в лагере детей (нас проживало примерно восемь человек) было нелегальным. Наши родители постоянно находились в напряжении из-за угроз перевести детей в специальный лагерь. А мы… Мы мечтали покататься хоть на чем-нибудь. Кто-то из нас нашел длинную дощечку и мы решили сделать санки. Но пока искали недостающие части, снег растаял. Возле барака раскатали ботинками маленький каток — «скользанку», но и ее заставили засыпать землей надзиратели.

Когда сменили коменданта, новые порядки стали еще более зловещими. Как-то он заставил одного тощего парнишку зубной щеткой подметать барак до конца рабочего дня. И когда тот не успел, его наказали. Другого заставил держать кирпичи на вытянутых над собой руках. Не выдержав, тот потерял сознание.

С новым комендантом появилась на территории и виселица. Всеобщий любимчик Ваня, с Ровенщины, был первым, кого на ней повесили за побег. Его вели босым по снегу, а за ним тянулся окровавленный след. Все плакали. Его поставили на ящики, накинули петлю и он из последних сил выкрикнул: «Держитесь, друзья мои, я вас любил, скоро победа, ско…» — ему не дали договорить, выбив ящики из-под ног.

Смерть Костика поразила меня до глубины души. У него с рождения были слабые легкие, а в лагере от изнурительного труда, голода и холода, развился туберкулез. Ему дали отлежаться всего несколько дней, а потом комендант выгнал его из барака и вытолкнул дубинкой в грудь на работу. Парень повалился на землю, и немец добавил ему с размаху сапогом. Мы затаили дыхание, но помочь ничем не могли.

Собрав последние силы, Костя поднялся, повернул голову в сторону мучителя и плюнул ему в лицо. Все лагерники ахнули. В тот же момент фашист одним ударом свалил мальчика на землю и бил начищенными сапогами, пока тот не вздрогнул и не растянулся в неестественной позе.Тело было приказано выбросить на мусорник за бараком. Вечером ребята притащили откуда-то доски и сколотили ящик. Закопали Костю там же, только холмик не делали, а разровняли землю и набросали ветошь. Потом мы часто приносили на это место цветочки, которые находили в траве.

Однажды произошло событие, объяснение которому я не знаю до сих пор. В лагере появилась комиссия из двух-трех человек. Перед ними построили детей и расспросили подробно все данные каждого ребенка.

Нас давно пугали разлукой с родителями, а теперь, когда они были все на работах, а мы один на один с неизвестными людьми в форме, нам показалось, что мы их больше не увидим.

Но после допроса детей отпустили на свои рабочие места. В ту ночь мы проплакали с мамой до утра. Она сказала мне, что лучше умереть вместе, чем в разлуке. На следующий день мама отказалась выходить на работу. Она крепко прижимала меня к себе. Ее поддержали остальные, и в бараке поднялась суматоха. Прибежали комендант с Линдой. От ярости он топал ногами и извергал проклятья. Маму за бунт бросили в карцер. Я попыталась бежать за ней, но меня крепко держала соседка.

На следующий день, 9 июля 1944 года, мне должно было исполниться 11 лет. Этот день я запомнила на всю жизнь. Нас всех согнали на плац. Маму вывели в синяках, в изорванной одежде, в лице — ни кровинки. Когда я поняла, что ее тащат к виселице, стала кричать не своим голосом и вырываться к ней. Мама заплакала.

Вдруг одна женщина из лагерных вышла без спросу из строя и подошла к коменданту. Линда на нее прикрикнула, но она, похоже, не испугалась. Комендант грозно впился в нее своим взглядом и только открыл рот… Но женщина успела быстро что-то сказать ему, показывая на меня. Он оглянулся и подозвал пальцем. Я уже хорошо к тому времени понимала по-немецки и на его вопрос, правда ли, что у меня сегодня день рождения, ответила положительно. Он задумался. Еще раз посмотрев на маму, обратился ко мне: «Твоя мать нарушила лагерные порядки. Я должен ее сурово наказать и собирался это сделать, но… Тебе же сегодня одиннадцать, да? Сегодня день твоего рождения. Мне пришла в голову довольно оригинальная мысль: я сделаю тебе подарок. Я сделаю тебе дорогой подарок. Такого, я думаю, еще никто не получал!»

И он подарил мне маму. Нам было разрешено пойти в барак. Мама была вся в кровоподтеках. Я обнимала, гладила ее и сжимала кулачки. Но что я могла сделать! Он мог казнить и мог миловать. И он помиловал.

Это была его прихоть. Я и теперь помню свое желание задавить этого садиста собственными руками. Никогда не прощу его…»

***

Инесса Борисовна замолчала. Спустя минуту добавила: «После того случая, у меня появилось новое ощущение. Это не было похоже на детскую взволнованность: не хотелось ни жаловаться, ни плакать, ни утешать — только драться. Драться за то, что нас могли казнить и миловать. Драться за поруганное врагом детство, так внезапно перешагнувшее в зрелость».

К сожалению, подошла ее очередь к врачу, и мы очень тепло простились. Летом созванивались несколько раз, но житейские заботы вынужденно откладывали нашу встречу. По телефону я узнала продолжение истории ее жизни. Лагерь разбомбили американцы, уцелевшие люди разошлись кто куда. Инесса с мамой ночевали в стогах сена, а днем побирались по селам. На месяц они нашли приют в женском монастыре, где получили еду, одежду, крышу над головой. Затем работали у фермера Фильге в селе Вайндорф, пока не освободили американцы. Соседка фермера, фрау Мария, полюбила девочку и ее маму, просила их остаться у нее навсегда. Наследников у пожилой женщины не было и она сулила им безбедное будущее.

После Победы, с огромными трудностями, пройдя фильтрационные лагеря, мама с дочерью, не смотря ни на что, вернулись домой, на Родину, в Киев. Квартира была занята, и мама боялась о ней хлопотать, чтобы не вскрылось их пребывание в плену. Долгое время они чувствовали себя в своей стране без вины виноватыми. Но благодаря маминым молитвам жизнь потихоньку наладилась.

Инесса Борисовна окончила институт, обрела профессию, родила сына и дочь. Много сил отдавала на сохранение главного — памяти о тех, кто ценой собственной жизни подарил потомкам свободное небо. Писала статьи, участвовала в конференциях, встречалась с школьниками во многих странах.

«Хочется, чтобы люди бережнее относились к мирной жизни и несли в нее только мир и добро», — произносила она на том конце провода, а я мысленно благодарила Бога за наше «случайное знакомство». Бывают в жизни встречи-награды. Или подарки от ангелов, чья задача выискивать родственные души и приглашать их на свидание. Иногда — на единственное.

Когда наступила осень и закончился мой дачно-огородный период, у меня наконец-то появилась возможность встретиться с моей «королевой Елизаветой», как я называла ее в кругу своей семьи. Но в трубке я услышала мужской голос. Сын сообщил мне, что Инесса Борисовна умерла. «А кто вы?» — спросил он немного удивленно. «Ваша мама обещала подарить мне книгу. Пожалуйста, она мне очень нужна. Чтобы мои дети тоже помнили…» — отважилась попросить я.

Заглядывая в подаренную книгу, я вспоминаю каждое сказанное ею слово и рассматриваю фотографии молодой Инессы Борисовны Мирчевской. Я не знаю, где она похоронена, но 9 мая обязательно отнесу со своими детьми алые гвоздики к Вечному огню в центре Киева. И еще раз, с особым чувством, прочту на гранитном монументе: «Никто не забыт — ничто не забыто»…

Константин Симонов

***

Сегодня самый трагический день в нашей новейшей истории.

Сегодня вспоминается не счастье Победы, а весь, насколько мы можем его понять, кошмар долгой войны. 1418 дней ужасного горя — смертей, предательства, потерь, но и столько же дней высочайшего героизма и самопожертвования.

В этот скорбный день мы молимся о тех, кто прошёл этот ад на земле, о каждой опаленной войной душе. И умоляем Господа, да не попустит Он по милости Своей снова такого вразумления нам, малодушным людям с короткой памятью.

Умоляем Божию Матерь о прекращении войны в нашей стране, за которую уже отдано столько жизней!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• С 9 мая, с днём НАШЕЙ Победы!
• Про святого Себастьяна, старицу Херувиму и Т-34
• Женщины, которые любовью сопротивляются смерти

Наша война.

Да, именно наша Великая Отечественная. Сокровенная для нас — как вера, любовь, благодарность, совесть, родство, — она течёт в крови. Вернее, в нас течёт кровь не только наших родных — воинов, матерей, вдов, детей войны. В нас живёт дух всех победителей, всех участников войны, кто бы они ни были.

Каждый год день Великой Победы мы с сёстрами проводим у братской могилы — мемориала в нашем селе. Там лежат наши родные. Не кровные родственники, а те, кто, не зная нас, не выдвигая условий, а в одной любви и уверенности, что мы не подведём, положили за нас свои жизни. Те, благодаря кому мы, несравненно более слабые и эгоистичные, — непобедимы!

Потому что погибшие не только спасли нас, они молятся о нас, они наполнили нас, весь наш народ силой и достоинством. Они и сейчас заслоняют нас своими молитвами от духовно больных «ценностей», которые нам стараются навязать забывчивые побеждённые.

Это жители Большой Ольшанки, погибшие на разных фронтах Великой Отечественной, замученные фашистскими оккупантами в родном селе. Это люди из самых разных мест некогда бескрайней страны, которые, может, впервые услышали название нашего села в день своей гибели здесь.

Среди них два Героя Советского Союза.

Мы обязательно встретимся со всеми ими. И вот главное — что мы скажем им при встрече, как оправдаемся за то, что сделали с нашей страной, с нашей жизнью, в которую они так верили, с памятью их жертвы, наконец? Что скажем Господу, давшему великому народу Великую Победу?

В эти дни Пасхальное ликование сливается с ликованием Победы, и благодарность Спасителю переплетается с благодарностью победителям.

Не предадим своих освободителей, не отдадим их подвиг, подвиг их матерей, вдов, детей на поругание тем, кто продал страну, совесть и память.

Слава нашей Украине, которую полили кровью истинные герои — многонациональные участники Великой Отечественной войны!

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

• Вечная память о Великой войне на полотнах Игоря Кравцова
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть І
• Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІ. Война и архитекторы
• «Дедушкиными молитвами я стала монахиней». Ольшанский Бессмертный полк. Часть ІІІ