«Потом свои руки Христу покажете!» Когда вера в силу послушания совершает чудо


Заключительная часть заметок о дохиарском Геронде. К годовщине преставления игумена Григория

***

Уже десять лет, как я не там. Уже целых десять лет, как я живу воспоминаниями о тех днях и о тех событиях, которые произошли со мной на Святой Горе Афон в одном из ее многочисленных монастырей, имя которому Дохиар.

Геронда Григорий, игумен этой святой обители, уже упокоился, и я могу многое рассказать и о его святой жизни, и о тех прекрасных примерах смирения и любви, которые я увидел, проживая там, среди братии этого монастыря. Писать целую книгу — это не с моими талантами. Но рассказать о том высоком и для многих неизвестном, чему можно поучиться, считаю делом очень нужным и полезным.

Многие русские «подвижники», которых я повстречал в первые дни своего пребывания на Афоне, в один голос твердили, что в Дохиаре я долго не протяну. Говорили, что там живут сумасшедшие трудоголики, и Геронда у них тоже такой же сумасшедший. Но, посмотрев на жизнь этих «подвижников», я понял, что мне нужно именно в Дохиар.

В первые дни своего послушания у Геронды Григория мне физически было очень трудно. Пухленькому, изнеженному батюшке благословили вручную грузить на кузов большие тяжелые камни. Первые 2-3 дня я просто «умирал». Даже давление поднялось. Но где-то недели через две я уже чувствовал себя нормальным в физическом отношении человеком. Втянулся и старался не отставать от других. Мой мозг согласился, наконец, что труд — это здорово.

Труд оказался сильнейшим оружием против дьявола. Особенно тяжелый труд. Тогда все мысли заняты исполнением послушания, и дьяволу нет места в твоей голове. Ты свободен от его разного рода выдумок, которые ты привык считать за свои.

Голова занята работой и день проходит как один миг. Нет времени для греха. Ты просто удивляешься сам себе: неужели это я?

***

Однажды нас (русских и украинцев) взяли на строительство огромного резервуара для технической воды из железобетона. Работа была физически очень трудной, да еще и на жаре свыше 40 градусов.

Когда я увидел первый раз, как работают греки, то пребывал некоторое время в каком-то шоке. Больше тридцати монахов бегали на стройплощадке мимо меня с ведрами, лопатами, тачками с бетоном и с арматурой в руках, напоминая какой-то большой муравейник, а я не мог никак понять, куда они все так спешат? Я тогда сгоряча решил, что у них сейчас какое-то коллективное помешательство, и что мне от них нужно держаться подальше. Но следующая мысль внесла в мои преждевременные выводы некоторые сомнения. Могут ли столько людей помешаться в одно время сразу? Требовалось объяснение.

И мне объяснили. Оказывается, что это они таким способом свою плоть побеждают. Целая наука. Я когда-то читал, конечно, как Серафим Саровский камни в рюкзаке таскал и говорил, что «томит томящего его», но увидеть такое — это одно, а попробовать на практике — совсем другое.

Вечером после такого ускоренного труда тело уже не хочет ничего. Хочется просто упасть и утром проснуться. Всякие греховные пожелания, внушаемые дьяволом, мозгом просто не воспринимаются. Цель достигнута. Враг побежден. Но это он побежден сегодня, а завтра все по-новому. И так каждый день — год за годом, до самой смерти. Грустно как-то даже. И себя жалко. Неужели нет никакого пряника, а только самобичевание одно без конца?

Пряник есть, конечно. И очень вкусный. Такой вкусный, что все эти трудности непосильные переносятся довольно легко, и даже хочется, чтобы они были. Без них нет пряника — нет Божественной благодати, нет любви, которой наполняет твое сердце твой самый любимый Бог.

И в этом смысл. Бог наполняет любовью тебя, а ты делишься ею с другими. За все время моего пребывания в Дохиаре я только несколько раз увидел недостаток любви у некоторых из братий. Это даже как-то и не вспоминается. Вспоминается очень много любви, и она притягивает меня обратно в Дохиар. И когда я ее вспоминаю, то могу поделиться этой любовью и сейчас.

***

Хочется рассказать еще несколько примеров борьбы со своей плотью, которые я запомнил в Дохиаре. Однажды, когда мы трудились в оливковых садах — пропалывали сорняки большими тяжелыми мотыгами на невыносимой жаре, и тело уже отказывалось работать, а до обеденного получасового отдыха осталось совсем мало, я услышал громкие крики братьев-греков. Это были крики, призывающие в атаку. Они кричали: «Давай! Быстрее! Бей дьявола!». Сначала крикнул кто-то один, потом подхватил другой, третий, и вскоре весь сад наполнился этим зовом бить дьявола. И я кричал, и все наши кричали.

Мотыги как-будто сами начали летать над нашими головами и бить этого дьявола. Вся усталость вмиг куда-то делась. Ты реально начинаешь понимать, что борешься не с камнями и сорняками, а с твоим самым злейшим врагом, и победа тебе нужна как никогда.

Тогда я испытал боевой дух ангельского воинства. Я вдруг тоже поверил, что его можно бить. И я его побил.

Таких разных случаев было очень много, и их всех невозможно описать, но еще один, пожалуй, вспомню. Когда мы трудились на строительстве того же резервуара для воды, о котором я уже вспоминал, нам дали послушание таскать в котлован арматуру. Металлические прутья так нагрелись на солнце, что за них невозможно было взяться. Но мы об этом еще не знали.

Прибежал иеромонах, один из старших по стройке, схватил несколько прутьев арматуры и потащил ее, как всегда бегом, в сторону котлована, на ходу приглашая нас делать тоже. Некоторые из нас взялись за арматуру, но быстренько побросали ее обратно — горячая. Решили ждать, что дадут рукавицы.

Прибежал опять этот же иеромонах. Не успели мы открыть рты, как он схватил арматуру и быстро убежал в сторону котлована. Мы все, как один, видели, что на руках у него не было никаких рукавиц. Это нас и озадачило, и привело в чувство некоего стыда. Не хотелось показать себя какими-то неженками и слабаками. Схватились опять за арматуру и опять бросили. Нет! Это невозможно. И вот мы, пятеро начитанных всезнаек-богословов, стоим и переминаемся с ноги на ногу, готовые провалиться от стыда сквозь землю, и не знаем, что нам делать дальше.

Прибегает опять этот же иеромонах и не ругает нас, и ничего не говорит, а опять берет прутья и собирается тащить их к котловану. Но тут мы его ловим и пытаемся объяснить, что это невозможно — носить такое горячее железо. А он нам говорит, чтобы мы на это «горячее» не обращали никакого внимания. «Потом свои руки Христу покажете!» — вот так он нам сказал и опять убежал.

Этого мы уже вынести не смогли. Один за другим мы с криками, как в атаку, схватили эти прутья и умчались за иеромонахом. Целый день таскали эти прутья, и вечером кто-то из наших вспомнил, какими они были горячими. Все посмотрели на руки, но ни у одного из нас ни ожога, ни волдыря, ни даже покраснения на них не было. Мы посмотрели друг на друга с большим удивлением и непониманием, как это могло произойти.

Со временем, конечно, мы уже таким чудесам не удивлялись, потому что они происходили очень часто.

Мы уже знали, что послушание может всё естественное вокруг тебя превращать в сверхъестественное. Обычные физические законы ломаются и уступают место чему-то другому, какой-то другой силе, каким-то другим законам, сильнее которых не существует.

Через несколько недель, когда этот резервуар для воды в виде большой бетонной комнаты, вкопанной в землю, был готов, Геронда спросил всех: «Кто сможет полезть внутрь, чтобы внутри покрасить стены, пол и потолок специальной, но очень токсичной краской?» Все греки наперебой начали проситься на это послушание.

Мы стояли осторонь и не могли никак понять, почему так нужно стремиться попасть в этот «бункер» без окон и дверей, только с маленьким отверстием вверху для того, чтобы человек мог спуститься и открыть там или закрыть кран подачи воды? Но мы на все 100 процентов понимали, что чего-то очень сильно не понимаем. Геронда всем объяснил, что хоть и будут давать респиратор, но всё равно спускаться туда опасно и предложил всем хорошо подумать.

Желающих не уменьшилось. Братья по очереди начали спускаться в этот резервуар, некоторым от токсинов становилось дурно, но их вовремя вытаскивали наверх. Остальные занимались выравниванием территории вокруг резервуара. Работа была всем, но почему-то именно покраска резервуара имела какое-то особенное таинственное для них значение.

Однажды я услышал, как Геронда говорил одному брату, чтобы тот не боялся смерти. Он говорил: «Наступай на неё, и она от тебя будет бежать, потому что если ты ее будешь бояться, то она будет ходить за тобою по пятам. Не бойся опасных послушаний, побеждай страх и ты станешь воином Христа». Когда Геронда это произносил, он сам как-то преобразился, стал как воин, не знающий страха, и я это состояние его духа в тот момент запомнил навсегда.

Я понял, кто такой воин Христов. Такими воинами были множество святых мучеников, которые не боялись. Страх — это грех, и его нужно побеждать.

Братья в Дохиаре верят, что если кто-то умрет на послушании, то он идет прямо в рай. И это их верование забирает у страха всю его силу.

Мне лично на самом себе посчастливилось испытать это чувство, когда ты готов умереть ради послушания. И вот такая вера в силу послушания совершила чудо.

Однажды перед самой зимой из-за холодного ветра у меня обострился хронический гайморит. Чтобы не попасть в больницу, мне требовалось 2-3 дня полежать под одеялом и подышать теплым воздухом. Это всегда помогало. Но вот утром Геронда узнал, что я заболел, и сам пришел меня навестить. Расспросив, как мое здоровье, Геронда предложил не обращать на эту болезнь никакого внимания и ехать в горы на келию расчищать вместе со всеми братьями поле от камней и деревьев.

Я тогда немного обиделся, стало себя жалко. Геронда это подметил и сказал мне, что тоже едет, хотя он очень сегодня нездоров. Геронда болел сахарным диабетом, и в сердце у него был вставлен искусственный клапан. Он каждый день сам делал себе по 8 уколов, чтобы прожить наступивший день.

Тут мне уже стало жалко Геронду. Я сравнил его проблему со своей, и мне стало стыдно. Ну и ладно. В бой, так в бой! Если даже я умру, то мне нечего бояться. Я умру у Геронды на послушании, а значит, попаду в рай.

Быстро оделся потеплее. Натянул на нос шапку с прорезью для глаз и уехал со всеми на келию работать. Проработал до вечера, а потом, когда ехал назад в монастырь, вспомнил, что я болен. Вернее, что я был болен. Никаких симптомов болезни я уже не чувствовал. И болезнь, и смерть скрылись от меня в неизвестном направлении. Тогда я вспомнил слова Геронды: «Не бойся смерти, наступай на нее, и она от тебя убежит!».

Источник

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Дорогие гости нашего монастыря!

Мы приветствуем вас на новом сайте нашей молодой обители.

Монашеская жизнь в Ольшанке началась всего шесть лет назад, и сейчас мы, можно сказать, проходим этап монастырского «младенчества». Мы очень рады, что вы с нами, что Ольшанка с её неиссякаемой отрадой и утешением есть и в вашей жизни, и приглашаем строить этот монастырь вместе.
Вы можете оставить разовое пожертвование или подписаться на ежемесячную помощь нашей обители.

Мы с любовью молимся о всех наших жертвователях и всегда ждем на совместную молитву!

Другие записи этой рубрики

«Церковь никогда не будет без старцев». Беседа с настоятелем монастыря обители Ксенофонт на Афоне

23 мая мы ощутили духовную свежесть святогорского воздуха — гостем нашего монастыря стал игумен Святой обители Ксенофонт. Отец Алексий благословил сестёр и побеседовал с ними,

Читать полностью »