Почему Христос запрещал исцелённым говорить о Себе?


Почему Христос, исцелив прокажённого, отправляет его с суровым предупреждением: «Смотри, никому ничего не говори»? Разве не учит нас Церковь, что Христос Своими чудесами доказывал, что Он Бог? Разве не было бы это Его лучшей миссионерской проповедью?

Всегда мы видим в Евангелии правило «тайны Мессии». Да, чудеса свидетельствуют о Его божественности. Но нельзя думать, будто Он старался прежде всего явить Свою силу, показать, Кто Он. Напротив, Господь намеренно скрывает Своё достоинство и требует, чтобы не говорили о Его чудесах.

И этот суровый запрет относительно Своей тайны Господь сохраняет до часа крестных страданий. Он напоминает об этом апостолу Петру после исповедания им своей веры в Кесарии Филипповой (Лк. 9, 21).

Здесь ещё одно доказательство подлинности Евангелия: если бы эта книга была сочинена такими восторженными последователями Христа, которые в апологетических целях были бы готовы на любые преувеличения, они подчёркивали бы только славу, силу, ослепительные божественные явления своего Учителя. Но вот урок для нашего современного миссионерства, для нашей проповеди внешнему миру: истинный Бог не хочет, чтобы Ему придавали такой ослепительный образ. Прежде всего Ему надо, чтобы Церковь изо всех сил противостояла попытке утверждения в мире греха как нормы, чтобы люди узнали тайну покаяния. Не напрасно же апостол Пётр скажет потом: «Крещение есть обещание Богу доброй совести, которое спасает нас воскресением Христовым» (1 Петр. 3, 21).

Обратите внимание, что Христос называет Себя Сыном Божиим только когда речь идёт о Его крестных страданиях, перед судом, осуждающим Его на смерть, когда уже нет никаких препятствий для утверждения тайны Его Божественной Личности. Когда все мечты о человеческом и политическом величии стали поистине тщетными.

Прежде чем возвратиться Крестом к Себе, к Богу, Он должен прийти к тем, кто противоположен Ему, предельно противоположен — там, где царствует бесчестие, проклятие, смерть. Дойдя до Креста, Он преодолевает всякое расстояние между Собой и людьми. Он — рядом с теми, кому было даже запрещено прикосновение к священному. Во Христе божественная жизнь предлагается тем, кто безнадёжно удалён от Бога.

Вот почему церковная завеса раздирается от верхнего края до нижнего. Она возвещает нам, что Бог совершает на Голгофе Свой исход. В этом Распятом Бог становится доступным всем.

И ту же тайну приоткрывает Сам Христос. Он — переход от людей к Богу Отцу. Он — Красные Ворота (Деян. 3, 4), через которые можно пройти даром. Этими Вратами входит в рай разбойник благоразумный. Так Слово Отчее открывается для всех людей.

Мы слышим крепкий вопль умирающего на Кресте. Вопль веры всех людей, ибо эта молитва — слова псалма: «В руце Твои предаю дух Мой». Люди, стоящие у Креста, могут узнать в ней свою молитву. Веру богоизбранного народа, его надежду перед лицом смерти Он делает Своей. В этот час Его голос сливается со всеми неложно молящимися в Израиле. Он — Чадо Авраама, Чадо Адама, умирающее на Кресте, — в уничижении, но также и в возвышении, ибо, проходя через Его сердце, через Его уста, вера богоизбранного народа, когда она не искажена, становится верой Сына Божия. Потому что Он говорит: «В руце Твои».

Это доверие Отцу, это вверение Себя Ему — свет. Им открывается Лик Бога. Он — Отец! В Его руки предаёт Себя Христос. Поступая так, Он показывает, что знает: это Отеческие руки. И Он хочет, чтобы Его доверием они были явлены такими всем.

Снова мы видим, что Он должен был не спасти Себя, как насмешливо требовали того духовные вожди Израиля. Он мог бы прославить Себя, обрести ни с чем не сравнимую славу от мира сего. Но Бог остался бы неузнанным. Ибо Сын перестал бы быть Сыном. И Отец остался бы недоступным для человечества навсегда.

Нет, Сын Божий хочет быть принятым до конца Отцом. Чтобы быть совершенным раскрытием Отца. Эта Его устремлённость ясна как кристалл в час умирания.

Цель всей Его жизни достигнута: поставить людей перед Своим Отцом, открыть им возможность узнавания в Нём Любви, которая воскрешает мёртвых и называет несуществующее как существующее (Рим. 4, 17). Требовалось такое высшее завершение Его веры и надежды, чтобы свидетельство всей Его жизни было полным, совершенным.

И ныне Господь наш — всегда Тот же сокрытый Бог. Он отказывается от популярности, от популярной веры, Он бежит от восторженных толп, которые в час испытания могут кричать: «Распни Его!».

Не забудем также, что время от времени восставали так называемые «озарённые», выдающие себя за чаемого Мессию, и у них находилось много последователей. Вот почему Господь не хотел, чтобы о Нём говорили раньше времени. Его искали, теснились толпами вокруг Него, чтобы только использовать Его в своих целях. «И запретил им, чтобы никому не говорили о Нём» (Мк. 8, 30).

«Тайна Мессии» — не есть неодобрение такого именования, но предостережение от преждевременного его раскрытия — и потому искажения. Люди всегда оказываются перед той же проблемой, что и фарисеи, требовавшие «знамения с неба». Мессианское ожидание столь двусмысленно в иудейской среде (а сегодня и в нашей), что надо чтобы Христос прошёл через смерть и воскресение, прежде чем будет явлено, Кто Он, «от начала Сущий».

Другие записи этой рубрики

Contact Us