Каждый монах и монахиня – это Святая Чаша, посвященная только Христу


В издательстве Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря вышла замечательная книга «Монашество есть восхождение к Богу». Это запись бесед сестёр обители с гостями из Греции: архиереями, настоятелями, настоятельницами, монахами. Вся книга — будто один важный и глубокий разговор на главные монашеские темы. 

Благодарим издателей за разрешение публиковать главы из книги. 

***

Беседа с архимандритом Серапионом, насельником монастыря Симонопетра и экономом женской обители Благовещения Пресвятой Богородицы в Ормилии

– Просим Вас рассказать немного о монастыре Симонопетра и об обители в Ормилии, а также преподать слова назидания нашим сестрам.

– Дорогие сестры, для того чтобы понять связь между монастырем Симонопетра и обителью в Ормилии, обратимся к истории.

Симонопетра – древняя афонская обитель XIII века. Семиэтажный монастырь является чудом афонской архитектуры, это одно из самых старых многоэтажных зданий на земле. Ктитор монастыря, святой Симон Мироточивый, вначале назвал его «Новым Вифлеемом». В день Рождества Христова из пещеры, в которой он подвизался, преподобный увидел рождественскую звезду над той скалой, где сегодня стоит монастырь. Мощи святого Симона мироточили, но где находится место его захоронения, мы не знаем.

За время своего существования монастырь пережил много бедствий, не раз горел. Когда пришли туда мы, молодые монахи, он был почти заброшен. К тому времени там оставалось очень мало насельников.

До нашего перехода в Симонопетра в 1973 году, мы жили в Великих Метеорах – одном из монастырей в Фессалии, на севере Греции. Это очень красивое место. Если вы будете в Греции, его стоит посетить и помолиться там. Для нас, юных, было благословением расти на вздымающихся над землей метеорских скалах. Но со временем Метеоры начали все больше превращаться в туристический центр, и мы пошли искать «новые Метеоры». Ими стал для нас монастырь Симонопетра на Святой Горе Афон.

Когда в Метеорах подвизался отец Эмилиан, многие его духовные чада захотели стать монахами и монахинями. Поэтому братия пошли в монастырь Симонопетра на Святую Гору, а для сестер мы нашли рядом со Святой Горой старое заброшенное подворье Ватопедского монастыря в Ормилии, которое монастырь Симонопетра приобрел и сделал своим подворьем. Это произошло, конечно, еще до отца Ефрема, в 1973 году (отец Ефрем пришел в Ватопед в 1990 году). Так выросло братство и сестричество одного духа, одного воспитания.

Старец Эмилиан учил монахинь быть мужественными, сильными, без лишних эмоций и сентиментальности. Ему совсем не нравилось, когда говорили: «Ах, Христе мой, как я Тебя люблю». Он хотел серьезности, как говорится, мощи, наполненности жизни.

Монахини Ормилии даже поют как мужчины. Они живут очень аскетично, соблюдают устав Святой Горы. У каждой отдельная келия со своим санузлом. Кроватей у них нет, и они спят на полу на подстилках. Из обстановки имеется только небольшой столик и маленький стульчик. В келии четыре иконы: Христа, Богородицы, своего небесного покровителя и Благовещения (монастырь посвящен Благовещению). Монахини пребывают в келиях в одиночестве до времени дневного послушания. У них нет телефона, они не общаются с родственниками, близкими, не навещают родителей (очень редко такое бывает, чаще всего – никогда), не ведут переписку и живут в монастыре в тишине и безмолвии – исихии.

Жизнь монастыря проходит по византийскому времени и святогорскому уставу. Очень кратко расскажу о византийском времени.

Сутки делятся на две части – день и ночь. День заканчивается не в строго определенный час, а с заходом солнца (это и считается временем 12 часов, полночью), с этого момента начинается отсчет ночи. Поэтому по византийскому времени 9 часов ночи может наступить и в 2, и в 3, и в 5 часов утра. В это время начинается полунощница, утреня и литургия. Богослужение длится примерно 3–3,5 часа в будние дни и 4–4,5 часа – в праздничные. Божественная литургия совершается почти каждый день.

После литургии есть примерно два часа, когда монахини расходятся по келиям, где каждая сестра исполняет свое монашеское правило. После этого служат параклисис, затем следует трапеза. Далее, примерно в 3 часа по византийскому времени и до 8 часов – послушания. Старец Эмилиан не хотел, чтобы монахини и монахи трудились более пяти часов. Кто работает дольше без благословения, отлучается от Причастия.

Затем с 8 до 9 часов монахини могут заняться своими личными делами. В 9 часов – вечерня. После нее во вторник, четверг, субботу и воскресенье, когда есть вторая трапеза, все идут на трапезу. В понедельник, среду и пятницу вечером нет трапезы, но если кто-то хочет, может попить чаю. Затем следует повечерие, по окончании которого до 12 часов (что является аналогом 22:30–23:00 обычного времени) свободное время, когда можно сходить на прогулку, пообщаться. В 12 часов по византийскому времени все расходятся по келиям, и после 12 часов нет благословения разговаривать.

В келии у каждой сестры своя программа: кто-то сразу ложится спать, кто-то выполняет правило. Старец Эмилиан предпочитал, чтобы все сразу шли отдыхать. Но все мы люди и не всегда можем сразу уснуть.

На сон сестрам отводится примерно 4–5 часов. Проснувшись, монахини исполняют свое келейное правило до начала утрени. Отец Эмилиан настаивал, чтобы время личной молитвы у монахинь было ночью, подчеркивая, что Бог слышит лучше ночную молитву.

Как люди договариваются о встрече в определенное время, так и Бог назначает человеку встречу ночью. Старец наставлял монахинь: «Я не хочу, чтобы вы мне говорили, что любите меня, уважаете и т.д. Если кто-то произносит эти слова, я их не слышу. Но тот, кто просыпается ночью и молится, тот меня встречает в это время, и тот истинно меня любит».

Молитвенное правило не должно быть одинаковым для всех, а возможно сделать выбор: чтение Псалтири, молитва по четкам или совершение поклонов. Правило дается каждому в соответствии с предпочтениями человека в ожидании и чаянии прихода Господа. В этом проявляется свобода, но каждый исполняет свое правило по согласованию с игуменией или со старцем.

Что я имею в виду? Если, например, у кого-то вызывает умиление пение Псалтири, пусть читает Псалтирь. Если кто-то хочет делать поклоны, пусть кладет поклоны хоть целую ночь. Если кто-то предпочитает молиться Иисусовой молитвой, пусть молится. Если кто-то желает читать канон какому-либо святому, пусть читает. Свобода здесь для того, чтобы молитвенное правило не утомляло человека и дух его был ночью бодрым.

Старец Эмилиан (Вафидис)

Геронда Эмилиан говорил, что духовная жизнь начинается тогда, когда мы учимся молчать. Когда мы закрываем уста, мы отрешаемся от суеты и внутри своей души, и снаружи. Чтобы услышать того, кто говорит, надо замолчать. Если бы вы, к примеру, все кричали, то не слышали бы меня. Чтобы услышать голос Божий, надо замолчать, затихнуть. Что значит исихия? Исихия значит побег от всякой суеты: и от суеты внешней (шума), и от суеты внутренней.

Когда человек обретает тишину, умиротворяется, сначала он чувствует, что находится далеко от Бога, что он изгнанник, пребывающий во тьме. Находясь в этой тьме, в изгнании, он видит, как далек от Бога, и тогда начинает «кричать», взывать и искать Бога. Сначала его голос не идет выше потолка, у него нет чувства присутствия Божия.

Когда зов к Богу усиливается, человек начинает в своей душе слышать Его приближение. Это чувство дает больше сил и усиливает жажду поиска Бога. Все это происходит с помощью разума, который не позволяет действовать сердцу, потому что сердцу нет доверия. Оно нас отвлекает, соблазняет. Старец Эмилиан говорил, что сердце – это медведь, дикий зверь, способный нас съесть. Поэтому нам необходимо очищать свой ум посредством молитвы, трезвения, чтения поучений святых отцов Церкви. Бог есть Истина и Он дал нам Откровение, и посредством рассудительности и осознания мы определяем, чего хочет Бог и какова Его воля.

Поэтому Геронда Эмилиан хотел, чтобы келейное правило включало в себя чтение Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Не для того, чтобы узнать, что в нем написано, а чтобы услышать, что говорит Господь тебе сегодня в Своем слове. А затем чтение «Добротолюбия», поучений Исаака Сирина и других святых отцов. Но не все одновременно, а по очереди. Читая Священное Писание и отцов, мы узнаем, что необходимо делать, следуя воле Божией.

Как говорит в «Добротолюбии» один из отцов, ничто не препятствует человеку спастись – ни место, ни возраст, ни окружение, ни климат, ни знания, ни пол (мужчина ты или женщина), ни то, большой ты или маленький, образованный или необразованный. Необходимо только одно – наше желание и воля.

Поэтому ни для кого, где бы он ни находился (вы – здесь, мы – в Греции, вы выросли в одной традиции, мы – немного в другой), нет никаких препятствий для спасения. Ни одна из традиций не лучше и не хуже. Я могу стать святым в том окружении, где родился, вырос, в том монастыре, в котором я нахожусь. Главное – не творить собственную волю.

Вы скажете, что стали монахами, чтобы найти Христа, чтобы не исполнять свою волю. Но на практике мы делаем противоположное. Скажем, я не хочу завидовать сестре, но завидую, не хочу гневаться, но гневаюсь, не хочу лгать, но в какой-то момент оправдываю себя и лгу. Что же делать? Старец Эмилиан говорил, что в жизни нужно изначально усвоить две очень простые вещи. Первая – не заниматься другими, вторая – не заниматься собой.

Что значит «не заниматься ближними»? Если быть внимательными, можно заметить, что мы постоянно говорим о том, кто и что нам сказал, любят нас или не любят, расположены к нам или не расположены. Второе. Мы все время занимаемся собой: я голоден, я жажду, я хочу, я предпочитаю, мне не нравится – все вертится вокруг нас.

Предположим, мы это поняли и не будем больше заниматься ближними и собой. Что мы тогда будем делать? Как мы будем жить? Мы будем заниматься Богом. Будем очищать свой ум и сердце, обучаться умному деланию, как говорят отцы, не будем вести беседу с помыслами, которые к нам приходят, не только с плохими, а с любыми. На Святой Горе, когда монах имеет помысел, например, подвизаться, мы говорим: «Ох, какой несчастный, он хочет подвизаться». Или если монах хочет всю ночь молиться по своей воле, говорим: «Какой несчастный, у него есть помыслы».

Надо учиться не разговаривать с помыслами, а противостоять им. Вы скажете: «Но они приходят. Я молюсь, но во время молитвы приходят помыслы, как делать ту или иную работу». Надо не заниматься помыслами. Они как приходят, так и уходят. Нужно делать свое дело – творить молитву.

Старец хотел, чтобы мы исполняли свое молитвенное правило каждый день всегда в одно и то же время, и никогда не опускали его. Почему так? Потому что тогда это станет привычкой. Если в какой-то день я устал, у меня нет желания, а есть уныние, апатия, нерадение, я все равно исполню правило, даже если не понимаю многих вещей.

Однако нужно понимать: правило, молитва, аскетические упражнения, пост, вся жизнь в подвиге – это ничто для Бога.

Как же предстать перед Богом в молитве, когда, например, мы просыпаемся в своей келии? Нам следует думать так: «Я убогое, грешное создание, которое многого не знает, но я для Тебя пришел сюда, в монастырь. Я ищу Тебя. Я не знаю, как Тебя искать, потому что грех меня вводит в заблуждение, говорит, чтобы я искал чего-то иного, но я знаю, что я ищу Тебя. И вот, я сижу здесь и жду, что Ты, если пожелаешь, обратишь взгляд на меня, убогое создание». Если я так учусь держать ум во Христе, то все мои страсти меня оставят, и я даже не пойму, как это произошло. Тот, кто имел, например, гнев, однажды увидит, что он не гневается. Потому что Господь пришел и освободил его от гнева.

Если я что-то люблю, тогда вся моя жизнь направлена на это. Например, если мне нравится иконопись, и я хочу изучать ее, ничего другого вокруг я не буду видеть. Я буду все время смотреть, как пишут иконы, рассматривать эскизы. Подобным в нашей жизни должно быть и отношение к Богу. Исполняя свое молитвенное правило перед богослужением в келии, мы предуготовляем себя к большой встрече, происходящей на Божественной литургии, во время которой мы, причащаясь, находим, встречаем Христа.

Если внутри вас радость, мир, тогда обязательно будет желание идти в келию молиться, и что бы вокруг ни происходило, ничто не будет вас беспокоить. Сказал ли кто-либо вам что-то плохое, проигнорировал ли вас – это вас не будет смущать и волновать. Как если бы вас пригласили на царский пир и по дороге вам кто-то сказал что-то плохое, вас бы это в тот момент не волновало, потому что вы идете на пир к царю, вам все равно.

По мере возрастания жажды Христа увеличивается и желание искать Его. По словам Григория Нисского, чтобы найти Христа, надо искать Его постоянно, все время. Если ты всегда живешь этим чаянием, ожиданием прихода Бога, и оно тебя переполняет – это большой шаг к тому, чтобы Он был рядом с тобой.

Об этом много говорят, всем это известно. Но как это исполнять на практике? Например, я не хочу говорить сестре ничего плохого, не хочу гневаться и постоянно себе это записываю, чтобы помнить и исполнять, но все равно гневаюсь. Почему? Что делать?

Когда в результате усилий, о которых я говорил, приобретается трезвение, тогда, по словам отцов, ум приобретает рассуждение. Это как спасительное просветление: «Не буду говорить так сестре, скажу по-другому, буду внимательной, не буду ранить ближнего». Тогда, как говорят отцы, приобретаешь ум Христов и, как говорил Геронда Эмилиан, весь становишься Христом.

Вот о чем я хотел сказать. Думаю, утомил вас немного. Если хотите о чем-то спросить, задавайте вопросы.

– Если в памяти всплывают старые обиды, нужно ли это исповедовать как памятозлобие?

– Отцы Церкви говорят, что если помыслы не входят внутрь рассуждения, то легко различить пять стадий формирования страсти. Первая стадия – «атака», прилог, приход помысла. Вторая стадия – борьба, когда ты борешься с помыслом. Если пришел помысел, что кто-то тебя обидел (о чем спрашивала сестра), то на второй стадии ты борешься, принять этот помысел или не принять. Третья стадия – расположение принять помысел. Четвертая стадия – полное приятие помысла. Пятая стадия – исполнение, действие. До четвертой стадии греха нет, а от приятия и далее – уже грех.

Например, пришел помысел что-то украсть. Здесь нет греха. Наступает вторая стадия, когда помысел говорит: «Укради». Я сопротивляюсь: «Нет, я не буду красть». На третьей стадии я уже начинаю уступать, все более увлекаясь помыслом, и думаю: «Ничего, что нельзя». Но это еще не грех, не безрассудство. Далее наступает четвертая стадия: «Пойду и сделаю, это не грех». И, наконец, иду и беру. На первых трех стадиях нет греха, а затем – уже грех. Но, как говорят отцы и Геронда Эмилиан, с первого же мгновения нужно не разговаривать с помыслом, не заниматься им, не вести с ним переговоров (он хороший или плохой, «нет, уходи», «кто ты такой?», «я монах, мне нельзя воровать»), а творить молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Но есть еще нечто важное. Вся наша жизнь должна быть такой, чтобы в ней не было места помыслам.

Ранее я говорил, что мы не должны заниматься другими (смотрю и не вижу, что делают вокруг меня). Например, кто-то любит книги, кто-то телефоны, кто-то вещи, одежду. Если я люблю книги и пройду по дороге, вдоль которой торгуют разными вещами, то ничего другого не увижу, кроме хороших и новых книг. Тот, кто любит вещи, будет смотреть на новую одежду. Если по возвращении с рынка мы спросим, кто какие магазины видел, каждый назовет то, что любит: кто-то – книжный магазин, кто-то – магазин с одеждой, кто-то – магазин с телефонами. Потому что мы слышим и видим то, что любим.

Монастырь Ормилия

Мы ушли из мира, чтобы стать монахами, возлюбить Бога и святых, а не смотреть по сторонам и на других людей. Если ты целый день только и занят тем, что тебе сказали, как тебе сказали и т. д., то когда станешь на молитву, у тебя будут помыслы. Или если ты все время занимаешься собой (чего я хочу, что мне нравится, нравится мне или не нравится это послушание, больше или меньше у меня послушаний, чем у других), у тебя тоже будут помыслы.

Например, игумения говорит: «У нас собрание». А ты: «Почему в это время у нас собрание, почему не в другой день?» Если у тебя будет свое мнение о положении дел, то у тебя всегда будут помыслы. Вы можете спросить: «Разве не могу и я иметь свою точку зрения и высказать ее?» Можно иметь свое мнение, но не надо настаивать на нем. Например, я могу сказать: «Матушка игумения, вам эта ваза мешает, можно ее поставить туда?» Это будет мое мнение. Если игумения к нему прислушается, то можно так и сделать, а если нет, то я не буду настаивать на собственном мнении, на своей воле.

– Как приобрести ревность к службе, чтобы без лености спешить в храм к началу богослужения?

– Первое, о чем говорят отцы: чтобы не охладевать, нужно помнить, что мы пришли в монастырь ради Христа.

Допустим, вы хотите изучить иностранный язык, к примеру, греческий, или мы – русский. Чтобы изучить какой-либо язык, надо следовать определенной методике: сначала изучить алфавит, слоги, потом небольшие слова, выражения.

Допустим, я знаю два слова по-русски, а вы попросите меня прочитать стихи Пушкина. Я, конечно, не смогу их прочитать. Так и духовная жизнь требует методики. Надо спросить у себя, почему мы стали монахами? Мы пришли в монастырь с искренним, неподдельным желанием жить во Христе. Что говорит Христос в Евангелии Своим ученикам? «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14, 15), «и заповеди Его нетяжки» (1 Ин. 5, 3).

Например, я хочу стяжать послушание, у меня не получается, но я говорю: «Господи, я Тебя люблю». Понятно, что Христос есть любовь, но Он все же говорит: «Я хочу, чтобы ты показал это». Как это показать? Исполняя Его заповеди. Христос не требует от нас многого. Если мы стали монахами, это не значит, что мы должны упражняться в аскезе как Сергий Радонежский, Антоний Великий или другие великие святые. Бог хочет, чтобы мы показали, чью волю – Божию или собственную – мы выбираем ежедневно в повседневной жизни, в простых вещах.

К примеру, я пришел к вам и начинаю вас ругать, раздражаться. Что вы будете делать? Противоречить? Молчать? Скажете: «Хорошо, ты прав»? В зависимости от того, как вы поступите, вы будете действовать либо в соответствии со своей собственной волей, либо в соответствии с волей другого. Если вы окажете смирение, то скажете: «Ты прав». Если вы не будете противоречить и предпочтете волю ближнего, а не свою собственную, то Христос скажет: «Он Мой, он не смотрит на себя». И тогда в вас увеличится стремление к Богу, усилится жажда молитвы, богослужений, поста.

И так мы должны поступать не единожды, а постоянно, всю жизнь. Каждый день совершается выбор или собственной воли, или воли Божией, которая проявляется через ближних. Геронда Эмилиан говорил, что если не научишься в лице ближних, то есть в лице монаха или монахини, которые рядом с тобой на послушании, видеть Христа (ведь ближние, Бог и послушание – это одно), то никогда не найдешь Его.

– Где грань между рассуждением и осуждением?

– Каждый раз, когда мы мысленно занимаемся ближними, мы грешим. Старец Эмилиан учил так. Например, у вас перерыв, и вы, две монахини, говорите о третьей. Неважно, хвалите вы ее или осуждаете. Не нужно вовсе говорить о третьем лице. Если вы о ней сейчас просто думаете, то впоследствии осудите.

Сестры спрашивали: «О чем тогда разговаривать монахам?» Старец им отвечал: «Говорите о житиях святых, о послушаниях, о том, что вы прочли у святых отцов». – «А что делать, – спрашивают, – если, например, приходит сестра и говорит, что сегодня у сестры-повара подгорела еда?» – «Ты молчи, а если она настаивает, извинись и скажи: “Я не понимаю в кулинарии, но если у тебя какие-то вопросы или помыслы, то обратись к матушке игумении”». Тот, кто ищет Бога, найдет того, кто говорит о Боге.

– Вы сказали, что в вашей обители у сестер есть время для общения между собой. Какое общение считается безгрешным?

– К примеру, сестры могут собраться на спевку, поскольку они клиросные, прогуляться по саду, пообщаться с посетительницей (если назначит игумения) и многое другое. Это все не грех, грех – это осуждать, рассказывать истории о других.

Допустим, мы с отцом Паисием сегодня вернемся из вашего монастыря и вечером будем говорить об обители, о чудесах, о житии преподобной Евфросинии, о том, что связано с ней. Это не грех. А если, к примеру, скажем, что вот, мол, матушка игумения нам стакана воды не налила, и начнем осуждать, то уже согрешим.

У нас нет права говорить о других людях, разве только хорошее. Мы должны следить за тем, чтобы не ранить другого человека, даже если его нет рядом.

– Как правильно исповедоваться?

– Исповедь должна быть не более пяти минут. Мы приходим и испрашиваем милосердия Божия. Поэтому не нужно рассказывать историй о других, мол, мне этот сказал это, а тот мне сделал то. Мы исповедуем свои грехи, а не чужие. Я согрешил, я сделал вот это, а то, что сделал другой – это его дело.

– Как успокоить свою совесть? Меня угнетают помыслы о своем недостоинстве здесь находиться, и я скорблю, что прогневляю Господа, хоть и принесла искреннее покаяние.

– Когда мы идем к духовнику и исповедуемся, рассказывая ему обо всей своей жизни, то идем к нему с чувством покаяния. Покаяние – это изменение жизни, и если я действительно приношу такое покаяние, тогда у меня будет радость и умиротворение в душе, и я уже не буду заниматься прошлым, потому что таинство Исповеди все это вычеркнуло.

Если я на исповеди скрыл какие-то вещи, то у меня будут угрызения совести, либо я буду мучиться от того, что нет покаяния, что я люблю прошлую жизнь и помню ее. Но это необходимо оставить духовнику: пусть он назначит епитимью, если посчитает нужным. И дальше уже жить с чувством покаяния.

Кто истинно кается, тот радуется: «Бывает радость у ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15, 10). Если же видите, что вы исповедуетесь, однако радости нет, то нужно смотреть, как вы исповедуетесь. Конечно, все люди разные, и большое значение имеет характер человека, но об этом пусть рассуждает духовник, окормляющий вас, или матушка игумения.

Пусть сестра, задавшая вопрос, радуется, что Господь привел ее в этот монастырь. Пусть не думает о прошлом, а говорит: «Слава Богу! Помяни меня, Господи, во Царствии Твоем». Жития святых нас учат, что великие грешники становились великими святыми. Когда? Когда покаялись, изменились. Вспомните святого Моисея Мурина, который был разбойником, преподобную Марию Египетскую и многих других. Истинное покаяние приносит радость. Пусть радуется сестра, а не сожалеет, пусть говорит: «Слава Богу, что привел меня из мира в этот рай».

Господь пришел нас спасти, а не судить. Господь нас не судит, потому что Он не занимается нашими грехами. Господь желает изменения нашей жизни, ищет нашего покаяния, а не наши грехи.

– После обнаружения своих ошибок бывает огорчение. Оно основывается на гордости?

– Да, конечно, оно основывается на гордости. Это значит, что у меня еще нет того хорошего, правильного знания о самом себе, о котором мы говорили. Я еще не понял, что я изгнанник и нахожусь далеко от Бога, что ищу Его милости. Если находишься в тюрьме, можно ли думать о чем-то другом, кроме того, как выйти из тюрьмы? Если я вижу свои грехи, то ищу милосердия Божия и не горжусь.

– Как бороться с нерадением?

– Нерадение – это неузнавание воли Божией. Значит, надо читать и изучать Слово Божие. Я уже говорил, что наше келейное правило включает изучение Священного Писания и писаний святых отцов, а также житий святых. Так мы учимся. Это знания ума. На практике же я претворяю, воплощаю знание в добродетели. В повседневной жизни я изучаю, чего следует избегать и что соблюдать. Так понемногу я узнаю свои страсти, узнаю, что у меня нет никаких добродетелей, а есть одни только грехи. Когда я понимаю, что совершаю только грехи, начинаю приобретать смиренный дух, смиренномудрие.

Небрежение (как беспечность и равнодушие) происходит от того, что я не слежу за помыслами и своей жизнью, делаю что-то чрезмерно (хочу много упражняться в аскезе, много поститься), а также когда у меня о себе высокое мнение. Я верю, что, к примеру, хорошо пишу иконы, хорошо пою, хорошо готовлю. У меня есть определенное мнение о вещах, делах, о которых меня не спрашивают, и я высказываю свое мнение. Тогда Бог попускает нерадение, чтобы мы смирились.

Есть и другая ситуация. Нерадение может приходить по естественным причинам: климат, здоровье, возраст, душевное состояние. От этого может появиться слабость, усталость, бессилие. И тогда я слушаю слова Евангелия и не понимаю, что это, о чем это? Часто в таком состоянии приходят искушения. В подобных случаях святой Исаак Сирин говорил: «Когда у меня такое нерадение, я не делаю ничего, я беру свою мантию, накрываюсь ей и сплю, пока оно не пройдет».

– Скажите, насколько важно ходить на общую трапезу?

– На Святой Горе есть два признака общежительного монастыря: совместное богослужение и совместная трапеза. Кто не приходит на общую трапезу – не является хорошим общежительным монахом, у него помыслы. Тот, у кого помыслы, обнаруживается по еде. Ему не нравится еда: «Что это за еда, одно и то же каждый день, мало еды, много еды, холодная еда». Он все время судит о еде. Если старец хочет узнать духовное состояние своего послушника, то смотрит, как он себя ведет на трапезе. Поэтому в общежительном монастыре должна быть общая трапеза. Кто не приходит на общую трапезу – не общежительный монах.

– Каким должен быть повар, который готовит трапезу для сестер?

– Повар должен быть служителем и рабом всех. Это служение ангелам, а не людям. Господь сподобил его служить ангелам. Он должен делать, что говорит матушка игумения. Необходимо, чтобы была общая трапеза.

– Что такое духовная прелесть?

– Духовная прелесть – это вера в то, что ты святой человек и обладаешь знаниями, какими не обладает никто другой. А еще большая прелесть – вера в то, что с тобой разговаривали ангелы и святые с небес.

Один монах на Святой Горе, когда молился, говорил: «Христе, я не хочу Тебя видеть в этой жизни, если Тебе будет угодно, я хочу Тебя видеть в другой жизни». Поэтому нам надо следить за своими мечтаниями. У женщин иногда большее расположение к этому.

– Как быть, если постоянно чувствуешь физическую и духовную усталость?

– Физическая усталость и усталость духовная – это разные вещи. Если я сделаю тысячу поклонов и целую ночь простою на молитве, то я, конечно, устану. А если я чувствую духовную усталость, значит, внутри меня – собственная воля и эгоизм.

Сначала устает душа, потом – тело. Например, я иконописец, мне нравится иконопись, а матушка игумения забирает меня с этого послушания. Я расстраиваюсь, и на следующий день я уже болен: у меня болит тело, ноги, у меня усталость, я не могу встать, хочу спать. А что произошло? Я огорчился, так как меня забрали с иконописного послушания. Моя жизнь – иконопись. Но я пришел не для того, чтобы стать иконописцем. Я пришел ради Христа. Я пришел, чтобы духовно сочетаться со Христом. На самом деле я сочетаюсь с тем, что мне нравится, то есть с иконописью, я отдал сердце иконописи, не Христу.

Что Христос говорит каждой душе? «Сын мой! отдай сердце твое мне» (Притч. 23, 26). Мы не должны отдавать свое сердце и свою любовь ничему другому, кроме Христа. Когда мы говорим о святости сердца, мы имеем в виду, что оно посвящено только Христу. Если что-то свято, это значит, что оно для Христа. Как мы не можем использовать Святую Чашу для воды, не можем из нее пить вино даже за царским столом, так каждый монах и каждая монахиня – это Святая Чаша, посвященная только Христу. Моя жизнь – для Христа, мое сердце – для Христа. Я не могу отдать его ни для чего другого: ни для какого-то другого служения, ни для иконописи, ни для послушаний – ни для чего. Тот, кто будет так делать, и сам не заметит, как очень скоро к нему придет Христос. Этого я и желаю всем вам.

10 мая 2012 года

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Дорогие гости нашего монастыря!

Мы приветствуем вас на новом сайте нашей молодой обители.

Монашеская жизнь в Ольшанке началась всего шесть лет назад, и сейчас мы, можно сказать, проходим этап монастырского «младенчества». Мы очень рады, что вы с нами, что Ольшанка с её неиссякаемой отрадой и утешением есть и в вашей жизни, и приглашаем строить этот монастырь вместе.
Вы можете оставить разовое пожертвование или подписаться на ежемесячную помощь нашей обители.

Мы с любовью молимся о всех наших жертвователях и всегда ждем на совместную молитву!

Другие записи этой рубрики